HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Pestis eram vivus - moriens tua mors ero


Pestis eram vivus - moriens tua mors ero

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Название
Pestis eram vivus - moriens tua mors ero
Действующие лица
Джеймс Поттер, Лорд Волдеморт.
Место и время действия
Офис "Кобра", восемнадцать лет назад.
Краткое отисание отыгрыша
При жизни был для тебя несчастьем, умирая буду твоей смертью.

Отредактировано Lord Voldemort (2016-09-03 02:37:20)

0

2

Зимовье зверей - "Медвежий блюз"

Жизнь обернулась лунной стороной медали.
Зима вернулась, разогнав весну и лето.
Уплыли музы в северные дали,
Оставив блюзы на плохих магнитных лентах.

Джек меланхолично наблюдает, как его рука в очередной раз роняет лупу. Стекло достаточно прочное, чтобы выдержать удар, а вот нервы уже ни к чёрту. Юноша отшвыривает стекляшку ногой и впивается трясущимися пальцами в волосы. Сгибается, ставит локти на стол.
Руки трясутся, словно он уже много лет безвозвратно болен Паркинсоном. Даже самая простая работа, которую Джеку поручили этим утром, в прямом смысле валится из рук, и рядом с юношей уже лежит горка сожжённых микросхем.
Он не спал с позавчерашней ночи, не ел, кажется, и того дольше. Он пришёл сюда исключительно потому, что здравый смысл голосил о закончившихся финансах, но почему-то умалчивал о том, для чего теперь юноше эти финансы могут понадобиться.
Он был взвинчен до состояние взведённого курка. Честно пытался выполнять порученные задания, но начальник смены уже несколько раз менял их в надежде на то, что Джек сможет справиться хоть с чем-то. Но, похоже, единственное, что мог сделать этот горе-стажёр, так это вернуться домой и проспать должные двадцать часов.
- Эй, Статуар. Джек вскинул голову, и начальник смены увидел, что белки его глаз испещрены густой сеткой красных полосок. Как ты себя чувствуешь?
Юноша что-то пробормотал, вяло улыбнулся. Мужчина в ответ укоризненно покачал головой, указал на горку чипов и валяющиеся инструменты. Они перекинулись ещё парой фраз, после чего Статуар был отправлен на перерыв и сопровождён настоятельной рекомендацией если не вздремнуть, то хотя бы выпить крепкого кофе.
Вместо этого Джек двадцать минут бродил по коридорам "Кобры". Смотрел сквозь прозрачные стены, как механические руки роботов чертят проводящие пути на кремниевых пластинах. Наблюдал за размеренными движениями людей, проверяющих качество работы машин. Вглядывался в мониторы, где специалисты выписывали квадраты и тонкие линии, которые в будущем могли стать душой тостера, телефона или чего-то, пока неведомого простому обывателю.
Созерцание успокаивало Джека. Он мог бы часами наблюдать за этими людьми - шестернями в огромной индустрии. Отточенные движения, продуманные жесты - кажется, они даже на кнопку мыши нажимают так, словно наперёд знают последствия этого клика на десятки лет вперёд.
Они уверенны в том, что делают великое дело. Они уверенны в своём будущем.
А вот Джек, кажется, уже ни в чем не уверен.
Он вернулся в отдел пятью минутами позже назначенного времени. Теперь ему отрядили совершенно бессмысленную работу - сверять какие-то подписи и проверять правильность составления актов. Статуар, концентрация которого сейчас едва ли позволяла держать в голове собственное имя, пришёл в ярость.
Мистер Перевелл, человек, на чьих плечах и стояла вся индустрия, поддерживал молодые дарования. Не имеющий никакой профильной подготовки Джек получил место стажёра почти играючи. Только вот все его благие намерения изо дня в день разбивались о холодность местечковых руководителей, и вместо реализации огромного количества идей он только и делал, что переписывал бумажки да разглядывал микросхемы в лупы, словно какой-то допотопный учёный.
И если раньше вся эта ерунда казалась юноше некой обязательной ступенью по пути к высотам (при том ступенью, за нахождение на которой еще и платили неплохие деньги), то после недавних событий с его глаз словно сняли шоры.
Им не были интересны его идеи. Они не были заинтересованы в том, чтобы новичок карабкался вверх, наступая на их головы, наполненные университетским дерьмом. Они не хотели, чтобы пришлый невежда был лучше их.
Томас Перевелл мог сколько угодно вещать о важности новых кадров, но сами эти кадры были вынуждены барахтаться в полнейшем болоте.
- Мне это не интересно. Глаза начальника расширились, брови поползли вверх. Через секунду губы прорезала ехидная улыбка, в которую Джек с удовольствием заехал бы пару раз кулаком. Дайте мне нормальное задание. Я хочу работать.
В ответ мужчина лишь снисходительно усмехнулся. И хуже того, ему начали вторить другие смешки со стороны других коллег. Звуки эти летели в Статуара дождём стрел и жалили ничуть не слабее, но он упрямо повторил:
- Дайте мне нормальную работу.
- Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, дружок, - начальник разом соскользнул с делового тона на пренебрежительный. Статуар не отводил от него тяжёлого взгляда. Никто не допустит тебя к разработке, пока ты не научишься хотя бы ровно складывать документы.
Джек шумно выдохнул носом воздух. Всё-таки у Снейка был один большой плюс - конфликты с ним Джей всегда мог решить банальным рукоприкладством. В данной же ситуации рукоприкладство привело бы Стауара к фиаско быстрее, чем электрический ток бежит по серебряному проводнику.
- Я не секретарь. Для перекладывания документов есть специальная должность, - слова вырывались из-за сжатых зубов путём огромных усилий. Джек чувствовал, что едва ли способен сейчас на разработку чего-либо, но теперь победа в споре стала делом чести.
На какой-то миг Джеку показалось, что если он проиграет ещё и здесь, то точно наложит на себя руки.
- Тогда тебе лучше напрямую обратиться к мистеру Перевеллу, - ехидство так и сочилось из слов. Только для этого придётся обратиться к его секретарю. Запишись заранее, ведь к нему каждый день приходят десятки таких дарований, как ты. И грош вам цена.
Грош цена вам, крючкотворы. Слова так и остались невысказанными, в то время как взгляд Джека всё так же буравил исподлобья холёные глаза собеседника.
Пауза затягивалась. Статуар стоял перед выбором: капитулировать и вернуться к исполнению работы, пойти в кабинет Перевелла или забрать свои вещи и уйти, хлопнув для эффектности дверью.
Казалось, что ещё пара секунд этой дуэли взглядов, и вокруг начнут сверкать молнии.

+3

3

Это был крайне неудачный год в плане набора новых кадров. Молодежь массово подалась в экономисты и юристы. По улицам лет через пять будет ходить толпа бессмысленных и никому не нужных психологов и педагогов - у населения попросту не найдется финансов на то, чтобы обеспечить себя нужными услугами. Англия упадет в кризис. Это конечно не сильно волновало Певерелла, потому как кризис не затрагивал людей с определенным количеством нулей на счете - и он предполагал, что через пять лет у него уже будет достаточное количество нулей.
На всех счетах.
Медичи довольно уверенно ввязавшийся в его предприятие, это гарантировал. Вернее, его финансирование.
У Томаса Певерелла не было проблем со штатом и налаженным механизмом. Но он бы не вырастил магната - не вырастит магната - если не будет тщательно задумываться о банке идей.
Его новая, пока еще мысленная и реализована лишь частично - программа включала в себя класс персонала, которые занимаются не только программированием, но и, в том числе, активно находят новы сферы, пути решения и их реализации. Эти люди никогда не задержатся у него надолго - они очень быстро пойдут дальше. Но Томас планировал выжать из них все возможное, пока они не очнуться и не пойдут своей дорогой - вчерашние студенты, иногда даже сегодняшние - были прекрасными кандидатами.
И Певерелл всегда просматривал списки выпускников.
В этом году появились только несколько мальчишек - полные бездарности. Ничего особенного. Вдалеке послышались крики - в производственном.
Странно.
Он неслышно подошел к входной двери и облокотился о косяк.
Мальчишка. Забавный. Чем-то напоминает его сына.
Томас поморщился - уж сын у него точно не вызывал никаких положительных эмоций. Кричащий клубочек с мелким волосяным покровом. Когда Персефона родила, он улетал по делам в Берлин, поэтому не видел, как это уродство появилось на свет, но и у самой матери комочек умиления не вызывал - так что все было в порядке.
Сын и сын.
Наследник.
Томас поморщился.
Думать о наследниках вообще не хотелось. Не хотелось думать о том, что ему когда-то может понадобиться наследник. Он предпочел бы найти способ не искать наследника , а управлять своей жизнью до тех самых пор, пока сможет. Своей жизнью, его жизнью, жизнью корпорации, и всеми прочими.
Томас прикрыл глаза.
У него все это будет.
Наружу прорвалась злость - он вдруг прекрасно понял этого мальчишку, который требовал работу. Не просил, не уточнял вежливо, а требовал.
Быть может, его ершистость совершенно не обоснована, надумана, даже преувеличена.
Быть может, у него только раздутое самомнение, но.. подобные люди сидят на вершинах и не знают ничего о том, что их самомнение преувеличено. Подобные люди полезны, потому как они пойдут на таран там, где другие могут повернуть и отступить.
Классический арьергард. Раньше Томас бы не обратил на него внимания, но... быть может, из него не вырастит хорошего политика, зато может получиться отличный продажник. Или журналист, или... рекламщик, к примеру.
Итак, посмотрим, что из этого выйдет.
Он негромко кашлянул.
- Раз до Томаса Певерлла не доходят молодые дарования, быть может, ему самому стоит спуститься с пьеддестала, как вы считаете, господа, - Томас растянул губы в улыбке, заметив страх на лицах подчиненных. Его и должны боятться. Но не должны этот страх столь явно показывать. Неучи. - Итак, мистер, кхм, прошу за мной. Для начала мне неплохо бы узнать Ваше имя, а потом уже разберемся и с причиной, по которой Вас ко мне направили.

+2

4

Джек чувствовал, как голова начинает пульсировать тяжёлой болью. Когда он последний раз ел? Спал? Когда последний раз общался с кем-то по-человечески, вне рабочих тем?
Пара дней, превратившиеся в вечность.
Дуэль взглядов, к счастью, продлилась недолго. Еще пара секунд, и пересушенные недосыпом белки глаз Джека грозились осыпаться как горка песка. Начальник смены же перевёл взгляд куда-то за спину юноши, и выражение его лица вмиг стёрло всякое ехидство.
Джек повернулся вслед за его взглядом. В дверях стоял сам Томас Перевелл, и Статуар не вспомнил известную пословицу лишь потому, что его мозг сейчас едва ли был способен на подобные импульсы. Местечковый руководитель сходу рассыпался в приветствиях, Джек же лишь сдержанно кивнул, при первой же возможности послав начальнику смены насмешливый взгляд.
Они боялись Томаса Перевелла - все они. Все местные сошки готовы были броситься в ноги, лишь бы он снизошёл до маломальского жеста одобрения. К сожалению для них и счастью для Джека, одобрением речь владельца "Кобры" и не пахла.
Статуар снова кивнул, когда Томас пригласил проследовать за ним. Юноша смиренно взял свою сумку - кто знает, не отправится ли он сейчас подписывать заявление по собственному - и вышел, чувствуя опасливые взгляды коллег, провожающие его спину.
Как будто Перевелл ведёт его в камеру пыток, ей-богу. Джек усмехнулся, но было в этой мысли и что-то такое, от чего по спине побежали мурашки.
Он не боялся Томаса. Он вообще мало кого боялся, и мистер Перевелл явно не входил в число этих людей. Солидный, серьёзный, жёсткий - такими эпитетами чаще всего характеризовали его шушукающиеся в перерывах коллеги Джека. А сам он никак не мог избавить от ощущения странности этих разговоров, слишком уж натянутыми и наигранными казались фразы. Будто все они не верили - знали, что вокруг полным-полно жучков, а сам директор ежесекундно прослушивает все разговоры.
Статуар же в своих суждениях был не столь сдержан, из-за чего вскоре стал оставаться на перерывах в гордом одиночестве. А коллеги, кажется, с куда большей экспрессией переходили на обсуждение его личности.
- Меня зовут Джек Статуар. Джек шёл рядом с Томасом, отставая лишь на тот шаг, который позволил бы ему сориентироваться, реши Перевелл свернуть в один из боковых коридоров. - Не уверен, что вы меня помните. Я на стажировке с февраля.
Да Джек даже не общался с ним толком, откуда взяться страху. Так, пара дежурных фраз во время приёма на работу да периодические встречи в коридорах, когда Перевелл шёл по делам и был слишком погружён в свои мысли, чтобы замечать хоть кого-то вокруг.
Однако определённый трепет личность главы "Кобры" вызывала. Джек, будучи абсолютным максималистом, издалека замечал людей, горящих своим делом. Томас Перевелл был как раз из таких, и казалось, что он радеет за каждый винтик в отлаженной системе его корпорации. Но радеет не с целью поддержки и помощи, а лишь для того, чтобы в случае поломки этот винтик из системы изъять.
Джек чувствовал, как закрываются его глаза, а мысли становятся прерывистыми и непонятными. Слова слетали с языка запоздало и как-то неловко, приходилось подолгу фокусировать внимание, чтобы не сболтнуть какую-нибудь глупость.
Видимо, он действительно очень сильно устал.
Однако выглядеть жалко было нельзя. Пусть после того, как за спиной закроются двери главного офиса, он упадёт без чувств, но во время этого разговора покажет себя с лучшей стороны.
- Уже несколько месяцев я перекладываю бумажки, проверяю микросхемы и занимаюсь подобной архаичной ерундой. Это кажется мне не справедливым. А остальным кажется, что мне стоит обсудить это с вами. Глаза. Такое чувство, будто к каждому привязали по мешку с песком, и грузчики наверху не спешат кричать "вира". У вас не будет чашки кофе?

+2

5

Томас не любил фамильярности – он был далек от каждого своего работника. Он был холодным руководителем. Для всех массовых постов у него были свои люди. Его подчиненные его боялись. Очень боялись. А теперь внимание – его подчиненные его боготворили. Тирания и монополия всегда приносила свои плоды. Но Томасу не было дела до муравьев – пусть себе копошатся. Ему были интересны отдельные млекопитающие, отдельные жители его лесов. Ежи, лисы, волки, скунсы, крысы – каждая из них имела свою ценность и каждая из них имела свои цели. Если ценность была релевантна цели – тварь дрожащая проходила отбор и шла дальше – если не проходила – что же, их пути расходились и животное отправлялось…. Нет, не подумайте, не на живодерню –  в расход. Оно могло ускакать в другую структуру, в корпорацию, улететь за границу или уползти в подполье. Мало было в этой жизни ворон, которые каркали ему в лицо дважды. А если и были – они за это поплатились. Или поплатятся.
Кто стоял перед ним Томас пока не понял. Какое-то копытное. Может, конь? Или архар? Или... Немного больше времени. Быть может, Томас ошибся и это просто рыба. Планктон Певерелла не интересовал.
Они дошли до кабинета и Томас широким жестом пригласил его сесть. Мальчика не испытывал пиетета и этим кое-кого ему напоминал. Те же мешки под глазами, та же усталость, та же работа от безысходности… но вот был ли тот же талант? Или любой другой талант…
Мальчик был нагл, и Томас ухмыльнулся, нажав пару клавиш на передатчике.
- Лора, чашку кофе для джентльмена. Двойной эспрессо, пожалуй. Нам предстоит долгий разговор.
Томас откинулся на кресло, в ожидании заказа. Мальчик был уперт, нагл и самоуверен.
Олень.
Вердикт был вынесен.
Посмотрим, что он сможет нам преподнести. Из таких мальчиков могло вырасти что-то интересное, если их вовремя перехватить. А Томас мог себе это позволить – перехватить.
- Хорошо, Вы не желаете собирать микросхемы. Допускаю, что Вы даже не способны это делать, потому как я не вижу в Вас ни пунктуальности, ни аккуратности, ни педантичности, ни тщательности. Я вижу гонор, вижу шарм и вижу апломб. Я вижу потенциал, но потенциал не имеет к компьютерам никакого приложения. Вы были исключены из университета за непосещаемость, вы конфликты, вы имеете лидерские наклонности. Вы прямолинейны, вы агрессивны. Я ошибся в чем-то? – Певерелл глянул в его личное дело мимоходом, пока они шли до кабинета – мобильный  многофункциональный телефон экономил ему многие часы. – И что же Вы можете мне предложить? Я готов уделить несколько минут справедливости – почему бы и нет, поговорить о производственной этике с рядовым сотрудником в его перерыв – я нечасто иду на подобные уступки, и мое время очень дорого стоит. Но я готов узнать, почему я слушаю именно Вас.
Как ни странно, Томаса интересовали люди. Его занимали их повадки, их поведение – он любил наблюдать за их обезьянничеством. Слишком  мало встречалось ему кадров, которые были бы не просто интересны, как клетки на предметном стекле или носороги за рефлеными шпалами клеток в зоопарке – слишком мало в его жизни было Людей.
Все больше твари.
Поэтому, Томас сейчас был доволен и Оленю.

+3

6

Шагая за Певереллом по коридорам "Кобры" и не подозревая, какие перемены однажды принесет в его жизнь сын Томаса, Джек не мог не заметить, как шеф бегло просматривает его досье. Обстоятельный подход, сказать нечего, но Статуар всё равно ощутил, как незримые ледяные пальцы скользнули по его затылку. Словно Томас смотрел не на экран мобильного, а прямо в его голову - минуя череп, аккурат в переплетение нейронов и электрических импульсов.
Однако пусть Певерелл и был крайне могущественным человеком, телепатией он не владел - иначе зачем ему телефон с длинными строчками личностных характеристик и даже несколькими фотографиями Джека, незаметно сделанными, кажется, прямо в стенах "Кобры"? Юноша усмехнулся, отмечая, что уже ищет для себя аргументы в пользу того, что его шеф не способен залезать в чужие головы. Скоро, того и гляди, придется убеждать себя, что нельзя оседлать метлу и безнаказанно спрыгнуть с крыши.
Когда за спиной закрылась дверь кабинета, Томас по-хозяйски расположился в кресле. Трудно представить, скольким подчиненным этот кабинет принес безденежье и безделье. Джек почти видел, как провинившиеся сотрудники "Кобры", удостоившиеся личной резолюции самого шефа, робко присаживались на самый краешек того самого кресла, куда собрался приземлиться Статуар.
Сел, поморщившись от боли, полоснувшей по обожженной коже на животе и груди. Бросил быстрый взгляд на рубашку - вполне чистая, не в пример прячущимся под ней бинтам. Мир растерял привычные точки опоры - и теперь шатался из стороны в сторону по малейшему поводу. То ли вестибулярный аппарат барахлил, то ли сама Вселенная.
Пристальный взгляд Томаса лез под кожу, однако Джек стоически поборол желание поёжиться, сменить позу или потереть глаза. Так и замер в кресле, откинувшись на спинку - показательно фривольно, но на деле чтобы максимально обезопасить ожоги от лишних прикосновений.
Сонливость отступила, оставив только дискомфорт от пробирающего до костей взгляда. Будь Джек чуть глупее и самонадеяннее, он бы непременно спросил, не видит ли шеф затемнений в его легких - ледяные глаза Томаса просвечивали куда лучше любого медицинского аппарата. Но происходящее сейчас мало располагало к шуткам, и полуспящий разум подсказывал, что исход беседы вполне мог оказаться судьбоносным.
Да-да-да, учителя и преподаватели не раз озвучивали примерно тот же текст, который изрек сейчас Певерелл. Непунктуальный (кто виноват, что тренировку снова затянули и пришлось ввалиться в кабинет через двадцать минут после начала пары?), неаккуратный (нет, мне не становится тошно от того, что мои карандаши не разложены по цветам, размерам и имени производителя), агрессивный (нет, я не лезу на рожон, это Снейк сам вечно сует свой длинный нос не в свои дела). Немного удивило то, что вперемешку со словесными оплеухами следовали и комплименты, которые Джек частенько слышал от заискивающих подпевал и восторженных девчонок, а также тех немногих из учителей, которые смогли разглядеть нечто большее за задиристым шалопаем. Надо отдать должное, портрет получился вполне достоверным, вот только кое-чего не хватало. 
- Я способен собирать микросхемы, мистер Певерелл, - Статуар даже не пытался изобразить улыбку. Всё-таки он был оленем, а не обезьяной, и прекрасно понимал, что в данной ситуации привычное позерство его вряд ли спасет. Скорее утопит, а олень под водой долго не протянет. Поэтому Джек в кои-то веки был серьезен, и отсутствие боли в скулах от натянутой улыбки показалось ему на удивление приятным. - Точно так же, как я способен мыть полы или разносить еду на подносах. Но это не значит, что я хочу быть уборщиком или официантом.
Чашка прекрасного горького кофе, вплывшая в кабинет в руках прелестной Лоры, показалась Статуару чем-то средним между амброзией и небесной манной. Он жадно ополовинил напиток, с трудом оторвав кружку от губ - разговор и впрямь предстоял долгий, нужно оставить что-то на потом.
- Потому что я могу делать гораздо больше, чем мыть полы или собирать микросхемы, - руки подрагивали, и возвращение чашки на блюдце сопроводилось тревожным звоном, которое, как понадеялся Джек, заглушил звук его голоса. - В вашей характеристике на меня отсутствуют еще два пункта - амбициозность и талант. Но амбиции сложно воплощать, сидя на стуле за рутинной работой, потолок на которой - стать надсмотрщиком за такими же неудачниками. Когда я шел в "Кобру", я видел в ней компанию, которая построит будущее, а на деле меня бросили барахтаться в прошлом.
Опустевшая чашка звякнула о блюде, и Джек быстрым движением стер с губ следы кофе. Интересно, оскорбление "Кобры" можно считать вызовом, брошенным Томасу? Если так, то что-то подсказывало, что редкие смертные добровольно решались на этот шаг. Еще пару подобных фраз - и шеф вполне может достать из-под стола револьвер и непринужденно отправить нахала на тот свет.
- Отличный кофе, спасибо.

+4


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Pestis eram vivus - moriens tua mors ero