HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Со свадьбой ей фатально повезло.


Со свадьбой ей фатально повезло.

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

Название отыгрыша
Со свадьбой ей фатально повезло.
Участвующие лица:
Лили Поттер, Северус Снейп, Беллатрикс Лестрейндж, Алиса Лонгботтом
Время и место действия:
19 лет назад, Лондон.
Краткое описание отыгрыша
Что бывает, если подруга жениха - Беллатрикс Лестрейндж.

+1

2

Голова гудела. Себастьян разлепил глаза и постарался сориентироваться в пространстве. Получилось плохо. Склера горела, где он и что вчера произошло угадывалось смутно. Над ним висела люстра, которая ни в его комнате в  кампусе, ни в их квартире с Лилит никак находиться не могла. Она вообще воплощала собой скорее фантазию безумного авангардиста.
Болеее того - Себатья спал в одежде.
Хотя бы туфли снял... - отстраненно и вяло подумалось ему.
Какие, к черту, туфли?
Память по-тихоньку начала выплывать из подсознания - мелкими кусочами и яркими образами.
Какого черта я в... - он повернул голову, еле справляясь с мигренью и обнаружил на соседней подушке буйную шевелюру Ригель.
Его как ветром сдуло с кровати. И память моментально вернулась. Сна тоже, как ни бывало.
Черт, возьми, Ригель же развела его на мальчишник!
Себастьян начал перебирать в голове ключевые события вечера. Они заходят в бар - хорошо, Ригель тащит его туда волоком за руку.
Он отбивается, но после покорно принимает судьбу.
Первый бокал
Он отказывался - он точно помнил, что отказывался.
Что дальше?
Дальше был второй бокал. Видимо, дар убеждения не пропьешь. Ригель все же его напоила. Вернее, Снейк сам напился.
А как, черт возьми, он мог дойти до такого состояния, что даже не вернулся в административный...
Стоп.
Свадьба.
Внутри начала зарождаться паника. Часы, часы...
Себастьян лихорадочно обшарил свои карманы в поисках телефона - поиски не увенчались успехом - видимо, телефон остался где-то у очередного перевалочного пункта.
Так что делать дальше?
Где могут быть часы в этой юдоли разврата?
Он с недовольством оглядел комнату - видимо, не мудрствуя лукво, они завернули в мотель.
Лилит меня убьет.
Он бросился к телефону и набрал заветные цифры .
- Ресепшен, - равнодушно раздалось в трудке.
- Который час? - требовательно произнес Снейк.
Девушка не удивидась, видимо подобный вопрос был для нее не редкостью. Ответ привел его в ужас.
-Ригель, твою мать, - он кинулся к кровати, расталкивая подругу дней его суровых. - Ригель,  вставай, проявление распада урана. Свадьба через полчаса!
Он заметался по комнате, бросившись в ванну, понадеевшись, что Уайт внемлет его крикам.
Он плеснул себе на лицо воды и поднял голову.
Все.
Это точно комедийная постановка третьесортного режиссера. На его лице отражался весь вчерашний вечер - глаза светились алыми огнями, а под веками раплывались два оромных синяка.
И даже на волнение не спишешь.
Вампир.
Или представитель братства алкоголезвисимых.
Он вытерся полотенцем и вернулся в комнату.
- Ригель, подъем. У меня сегодня казнь перед свадьбой. Оба события необходимо почтить своим вниманием. К тому же, - он немного задумался. - Можно еще добитья прощения свалив все на тебя. Поднимася, красавица, будем оправдываться перед мой женой.
Внутри еще клокотала паника, но нервничать было глупо.
- И мне нужно найти костюм. В ближайшие минут пятнадцать, - его голос сорвался, Снейк застонал. - Она меня все же бросит....

+4

3

В глазах качается звёздное небо     
Из-под ног уходит трава     
Так пьян ещё ни разу я не был     
Где была моя голова?!
(с)Тэм

Утро, начинающееся с воплей Себастьяна Снейка – плохое утро. Не надо быть мудрецом, чтобы это понять. Если же Себастьян кричит на тебя, то утро плохое вдвойне.
- Ригель,  вставай, проявление распада урана. Свадьба через полчаса!
Пришлось подорваться на подушках и в ужасе захлопать глазами.
- Чья?! Моя?! – в панике вопросила она прежде, чем картинка перестала расплываться.
На вопрос ей никто не ответил, но по вискам тут же ударило тупым молотом похмелья, а свет немилосердно резанул по глазам. Ригель замутило и прошлось упасть обратно на постель.
Взгляд вперился в люстру. Мерзость какая. Свадьба… Свадьба…
- Твоя свадьба, - хрипло заключила Ригель, выцарапывая со стенок черепа остатки мозга.
Калейдоскоп картинок закрутился перед глазами. Вот, хмурое лицо Себа, гипнотизирующего бокал, менее хмурое лицо – бокал успешно перегипнотизировал Снейка и был уже опустошен. В воспоминаниях проступило изображение величественного белого павлина, украшавшего стену бара. Себ говорит, что по вкусу он должен быть похож на курицу, она почему-то начинает настаивать на том, что есть их никак нельзя. Бармен безуспешно убеждает их, что снимать картину со стены для выяснения этого жизненно важного вопроса совсем необязательно…
От свистопляски воспоминаний на нее вновь накатила дурнота, и Ригель мученически застонала.
От Себастьяна сочувствия было не дождаться. Уайт стекла с постели на ковер и зашарила по карманам пиджака. Пиджака?.. Деталь, вне сомнения, мужского гардероба она стянула с плеч и некоторое время тупо рассматривала. Для Себа вещь была слишком широка в плечах, а в ее платяном шкафу такого точно не водилось. Попялившись на пиджак еще какое-то время, она продолжила шариться по карманам. Щелкнула зажигалка и Ригель почувствовала себя скорее живой, чем мертвой.
Зажатая в зубах сигарета помешала ей ответить другу что-то содержательное, поэтому пришлось ограничиться подбадривающим мычанием. Подрагивающими пальцами она пыталась попасть по иконке карт на чужом телефоне.
- Отсюда двадцать минут пути. Закажи такси.
Кажется, Себ говорил что-то еще…  Ах да. Костюм.
Безвыходных ситуаций, конечно не бывает. По крайней мере, так оптимистично сказал ее разум, прежде чем сделать хозяйке ручкой. Себастьяну стоило знать, что похмелье Ригель переживает тяжело, поэтому голову ее в таком состоянии посещают исключительно гениальные мысли. Но Снейк похоже варился в соку собственного экзистенциального ужаса, поэтому пришлось пожать плечами и набрать номер.
- Мне нужно, чтобы ты кое-что доставил. Через десять минут.
- Для тебя что угодно, красавица, - леельно ответил ей собеседник.
- Костюм. Черный. Размер… Как на тебя примерно.
В трубке повисло озадаченное молчание.
- Опять перебрала и ошиблась номером? – любезность из голоса пропала моментально.
- Мне нужен костюм.
В не слишком печатных выражениях ей сообщили, что доставкой одежды, пиццы и прочим…гм…этот милый человек не занимается. Ригель поморщилась и отстранила телефон от уха. Пришлось доползти до ванной, чтобы не травмировать и без того страдающего Себа. Впрочем, тонкая дверь едва ли могла заглушить ругань самой Уайт, которая столь же доступно доносила до собеседника, что лучше бы он развозил пиццу, тогда ему не пришлось бы тащить ей свадебный прикид жениха. Некоторое время обмен любезностями продолжался, затем Ригель ткнула на карте в середину их маршрута, продиктовав адрес. В ответ ее послали по адресу более известному.
Уайт выпила воды из-под крана и критически оглядела торчащие во все стороны волосы и местами примявшееся платье. Утешало, что свадьба все же была не ее.
- Шевелись, Снейк. Хочешь, чтобы невеста смылась с каким-нибудь другим проходимцем?
Таксисту она велела пошевеливаться, приправив рекомендацию банкнотой, а сама курила в открытое окно.
- Тормози.
Таксист бросил на нее злобный взгляд, и Ригель с трудом удержалось от того, что бы ткнуть его сигаретой в глаз. Машина остановилась у тротуара. К ним проковыляла личность сумеречной наружности и неопределенного возраста. В открытое окно ей швырнули объемный пакет, посулив жуткую смерть, сдобренную половыми сношениями до, во время и после. Уайт демонстративно подняла стекло и бросила сверток назад, где притих Себастьян.
- Переодевайся, - нетерпящим возражений тоном заявила она и перевела взгляд на водителя. – А ты чего встал?! Я тебе за парковку плачу?! Не успеешь на церемонию, познакомишься поближе с моим милым другом!
И радуйся, если это будет не Себ.

+3

4

Себастьяна трясло. Едва он вышел из ванной, чувствительные обонятельные рецепторы ощутили противный сигаретный дым.
- Опять ты куришь эту дрянь! - Себастьян поморщился. - Собирайся скорей. Пока я еще могу реабилитироваться..
Снейка не перестало трясти. Он ощущал мурашки, размером со слона по всему своему телу и вне его - словно стадо древних травоядных радостно гарцевали на его тревожности, все больше ее раздражая. Он лихорадочно пытался попасть рукой в рукав, но промучавшись полминуты, и так и не достигнув положительного результата, он швырнул черную тряпку в угол - пусть, пиджак и так уже был порван вдоль шлице, имел три заплаты и товарный вид потерял еще в прошлом веке. Причина, по которой он все еще не был выброшен на помойку была проста - время, озабоченность внешним видом и деньги. Все три компонента отсутствовали.
Он сбежал по лестнице, не в силах дожидаться лифта, и в самом быстром из возможных, темпе, разобрался с девушкой у стойки. В такси он умчался, позабыв о сдаче. Машина уже ожидала, но адрес места регистрации вылетел из головы ничего и никогда не забывавшего Себастьяна - подождать Ригель теперь было необходимостью. К тому же, все еще оставалась надежда на то, что она найдет костюм.
Пока она передвигалась в темпе беременной черепахи - что за зоопарк в его голове? - Себастьян чувствовал, как реальность вокруг него сужается до невозможности. До выжженной сигаретой прорехи на спинке переднего сиденья. До пылинок вокруг обожженной части.
Что, что ему делать?
Себастьян судорожно пытался осознать, что не так.
Старая физиологическая привычка первой коснулась сердца. Как? Бьется как бешеное. Печень? Почки? Голова? Не. Нет. Нет. Легкие? Легкие!
Дышать...
Как дышать?
Себастьян открыл рот, чувствуя, как подкрадывается головокружение.
Нет, по-другому.
Как дышать?
Ему казалось, что он щелчком пальцев превратился в рыбу: он даже чувствовал, как сохра чешуя и трескались губы.
Как дышать? Как?
Челюсть с четким звуком закрылась.
Пазухи. Сигаретный дым.
Нос.
Вдох.
Хлопок дверью - в такси села Ригель.
Выдох.
Он смутно помнил, как они добрались до места - в окне мелькали цветные вывески, проплывали люди, лаяли собаки и недовольно сигналили проезжающие машины. Жизнь.
Чертов сигаретный дым, что три секунды назад спас ему жизнь опять расползался по салону.
- Ригель, черт возьми, у меня свадьба через, - он глянул на часы и хмыкнул, - через двадцать минут. Я пропахну табаком до волосяных луковиц. Избавься, - он поморщился. Прикрыл глаза и откинулся назад. - Если у меня будет свадьба...
Время летело ли, встало ли - восприятие секунд вдруг перестало влиять на саму реальность. Время превратилось в желе.
Машина резко встала.
Сомнительный тип с бегающим взглядом сунул Ригель пакет и шмыгнул за угол.
Что за...
- Ригель, - вспылил Снейк, принимая пакет из ее рук. - Это еще что за кадр? Я должен волноваться о твоих сомнительных свя..., - взгляд в пакет - зрачки расширились.
Себастьян расхохотался.
- Темно зеленый, Ригель. Темно- чертов- зеленый. Ты сама первая скажешь, что я похож на вурдалака. На собственной свадьбе.
Себастьян вздернул бровь и начал расстегивать ремень.
- Пусть, зато будет в тон глазам моей будущей жены.
Себастьян облачился в подозрительный костюм и придирчиво оглядел себя в крохотное зеркальце. Отвратительно - как и всегда.
Изумительно.
Лучший день жизни.
Лилит его убьет.
Или бросит у алтаря - нет, даже до алтаря.
Дважды изумительно.
Себастьян никогда не боялся ничего так, как сейчас боялся выходить из такси. Здесь было тихо и спокойно. Здесь было стабильно. Пусть тесно и воняло табаком, дешевым одеколоном водителя, стертой резиной или - совсем немного - бензином.
Изумительно.
Себастьян тоскливо смотрел на кусочек неба из окна. Справа мелькнула рыжая искра.
В кончиках пальцев появилась дрожь, даже не дрожь, а иная, почти неощутимая, неясная щекотка. Дуновение - словно сам Себастьян поместил в капилляры на подушечках сотни крошечных воздушных пузырьков.
Снейк тут же почувствовал себя жирафом. Когда-то в далекие школьные годы им на уроках биологии рассказывали, что у жирафа самое большое сердце. Себастьян даже не задумался об экспериментальной проверке - он не собирался останавливать животное, вскрывать его, вытаскивать сердце, бросать на весы и считать его удельный вес, и вес с учетом вытекшей крови.
Он тогда подумал, что  расстояние от туловища животного до его головного мозга вполне объясняет величину этого насоса.
Теперь жирафом был он - сердце намеревалось вырваться из грудной клетки с упорством носорога, и было столь же огромным - как у жирафа - и очень сильно болело.
Чертов зоопарк - только оленей не хватает.
Сеастьян даже не заметил, как очутился на улице, не заметил, как расплатился с таксиситом - и не забрал сдачу! - дважды  последний час. Такого с ним никогда в жизни не случалось.
Себастьян сощурился от слишком яркого июльского солнца и поспешил навстречу рыжему всполоху широким шагом.
Увидев ее лицо, радость застряла в горле.
Безусловно, изумительно.

+3

5

Лунный луч на полу. Я, устав почивать, 
Обнаружила тебя в одной квартире со мной. 

Видно это неслучайно, пора рассказать, 
Как тебе будет сложно с такою женой. (с)

Лилит, довольно улыбаясь, крутилась перед большим зеркалом, в специальной комнатке, которую можно было занять перед регистрацией, с целью почистить перышки, макияж подправить, да всё в таком духе. Она решила не делать громоздких свадебных причесок. Мороки с ними потом - на весь день, меньше удовольствия получишь, ради сомнительного сияния.
До церемонии оставалось полтора, почти два часа. Ночевала Лилит у друзей, не желая видеть утром, в день своей свадьбы, перекошенное от отвращения лицо матушки.
Не желая слышать её причитания, по типу: беги, пока можешь, дочь.
За спиной появился отец - в темно-синем недорогом костюме и в до блеска начищенных темно-коричневых ботинках. Его волосы были тщательно расчесаны. Папа счастливо улыбнулся, глядя, как фата обрамляет её светящееся лицо.
Лилит обернулась, подав ему руку, слегка сжимая пальцы:
- Я так рада, что ты здесь!
- А где же мне ещё быть, дорогая. Вести к алтарю дочь, мою маленькую рыжую девочку. Я мечтал об этом всю жизнь.
- Тебе ещё полагается танец!
- Больше мне ничего не полагается?
Оба звонко рассмеялись.
Нервничать она начала, когда часы показывали пятьдесят минут до начала церемонии. Ведь настойчиво и убедительно просила приехать хотя бы за полчаса(а лучше за час), чтобы успеть объяснить кто, когда, как и откуда должен идти, в каком порядке и композиции должны расставиться по пространству гости. Бракосочетание, на самом деле, не такая уж простая штука. Большой украшенный зал, алтарь, строго отведенные места всех  присутствующих, шествие невесты под руку с отцом, звуки марша...это почти сценарная постановка, точность важна.
- Пробки, что ли...
Лилит нехорошо сощурилась, между бровей залегла напряженная складочка. Отец, будто бы почувствовав нестабильность чада, сказал:
- Уверен, они будут тут с минуты на минуту...
Поправлявшая белоснежную длинную перчатку, где-то в районе локтя левой руки, Ифан вдруг порывом вскинулась, как будто вспомнила о том, что дома утюг не выключен.
Утюг звали Ригель. И она была абсолютно уверена, что он не выключен, этот чудовищный агрегат работает от блока бесперебойного питания. Мог ли Себастьян не позвать эту взбалмошную девицу в единственный день, когда женится на девушке своей мечты? Не мог. И суть даже не в том, что он её позвал а, скорее всего, в том куда она его позвала.
- Ну, теперь-то мне всё понятно. Сам Себастьян никогда не додумается опаздывать на собственную свадьбу. Уверена, если бы не "особые обстоятельства", пришел бы в пять утра, как миленький.
- И кто же его надоумил?
Папочка явил святую наивность собственной персоной.
Когда часы показывали без двадцати - Лилит уже не могла(и что намного важнее, не хотела) спокойно сидеть на месте. Она издерганно расхаживала из угла в угол, как некормленая тигрица. Выражение лица являло собой очень необычную палитру из взбешенной бледности, радостного лихорадочного-счастливого блеска глаз и опасно порозовевших скул.
Эдакая оголодавшая гарпия, нотрдамская горгулья во плоти, которая зачем-то выходит замуж.
Отец вбежал небольшим смерчем, заикаясь, сообщил - подъехало такси, всё в порядке, жених на месте, одна штука. 
Весь его внешний вид, увы, говорит о том, будто молодой парень сейчас в диабетическую кому впадет, а может это цвет костюмчика так отливает. А его спутница похожа на человека, который отправит кого-нибудь в нокаут, с минуты на минуту.
- Не волнуйся, она всегда так выглядит. 
Лилит приближалась к ним быстрым, уверенным, чеканным шагом, точно маршировала - суровая невеста. Пальцы сжимали небольшой букетик бело-голубых роз так, словно девушка собирается выдавить эти цветы из сетки мироздания голыми руками.
Никому бы не оказаться на их месте...
Для пущей полноты апокалиптической картины позади не хватало только костров инквизиции, взметнувшихся до самых небес, или ядерного взрыва, грибом вырастающего, сливаясь с безоблачным небом. 
Вся в белом, фата реет, как флаг на шквалистом ветру, миндаль глаз реалистично напоминает раскаленную спираль. Свободно рассыпающиеся по плечам рыжие волосы, в которых играют озорные блики солнца, добавляя оттенка - заменяют весь огонь преисподней ярости, должный развернуться за спиной, словно гигантский веер.
Казалось, она начнет с кипящей ругани, по типу: "Да как ты мог?! Опоздать на мою свадьбу, в первую очередь на мою, а уже потом на нашу, это несусветная наглость!".
Но Лилит начала с иного:
- Немедленно сотри это страдальческое выражение со своего лица, Себастьян Снейк! Готическая королева, можно там поторопиться как-нибудь?
Она, поджав губы, требовательно заглянула за плечо своего будущего уже почти мужа, раздраженно глядя на, как ей казалось, совсем не собирающуюся пошевеливаться подружку Снейка жениха. 
Подскочила к ней, для какой-то неясной цели всучив букет. Наклонила голову набок, усмехнулась, отобрала, ох, уж эта нервозная непоследовательность:
- Да здесь даже мексиканский кактус не поможет. Хотя, он бы помог. Жаль я его с собой не взяла. За мной! Оба!
Резко развернувшись, Лилит быстрым шагом направилась к зданию, где должна начаться церемония. На ходу продолжая отрывисто объяснять повышенным тоном:
- Жених стоит около алтаря. Гости и ты, Ригель, в том числе, в два ряда, там...несколько в стороне. Я и мой отец, под звуки марша - выходим...по центру, туда же, где стоит Себастьян и регистратор. Дальше нас спрашивают все эти традиционные вещи, согласны ли вы, в горе и радости, бедности и богатстве, пока смерть не разлучит вас. Уф. Вообще-то, мы всё это должны были отрепетировать, если бы кое-кто приехал вовремя! После речи и всех этих торжественных ответов идет традиционный обмен кольцами и, вот может быть, даже поцелуй. Вы там слушаете?
Потому что если вы не слушаете, то я разозлюсь ещё на несколько пунктов, а такой температуры мировая термальная шкала не предусматривает.

Отредактировано Lily Potter (2016-10-23 04:57:53)

+3

6

Выбравшись из такси, Ригель первым делом обругала слишком яркое солнце. Голова все еще трещала, а темных очков с собой, естественно, не было. Пришлось козырьком ладони прикрыть глаза от чертового огненного шара, чтобы увидеть хоть что-то кроме дорожки под ногами. На горизонте нарисовалась почти-миссис-Снейк. Желание увидеть сменилось не менее сильным желанием развидеть весь этот кошмар. А лучше вернуться туда, где была мягкая постель, и выпасть из жизни на пару дней.
Лилит всем своим видом демонстрировала недовольство (впрочем, справедливости ради стоит заметить, что, по мнению Ригель, у нее такой вид был всегда), а вот расшатанное ночными возлияниями воображения явно склонялось к жанру хоррор и моментально изобразило невесту подозрительно похожей на Медузу Горгону. Уайт почти слышала, как шипят ее волосы, обратившись змеями. Оценив ситуацию, она стратегически отступила за спину Себастьяна – провести остаток жизни в виде каменной статуи на их лужайке как-то не хотелось. Впрочем, Себ и сам был подозрительно зеленым и радостью не слишком-то лучился. Змеиное шипение и костюмчик жениха, однако, склеились в гармоничную картинку.
Ну что, змейки, время фарса в зеленых тонах?
Мозг Ригель работал раза в три медленнее обычного, поэтому уследить за суетящейся Горгоной было невыполнимой миссией.
- Да здесь даже мексиканский кактус не поможет.
Уайт недовольно поджала губы, но спорить не стала. Одного громкого голоса в радиусе пять метров было более чем достаточно. К тому же сегодня утром ей довелось взглянуть на себя в зеркало. Эту картинку тоже хотелось развидеть. Помимо всклоченной прически и глубоких теней под глазами не самый презентабельный образ создавался с помощью изрядно измятого платья, левый рукав которого был подозрительно надорван и грозился в ближайшее время серьезно углубить декольте.
Сколько ж можно трещать. Ригель старательно игнорировала ворох вываливаемой на нее информации, сосредоточившись на том, чтобы добраться до нужной двери без серьезных повреждений.
Чертовы свадьбы, чертово похмелье, чертов Себастьян с его склонностью трахать рыжих девушек. Последнее, пожалуй, было сильным преувеличением, но Ригель в запале могла обвинить его хоть в том, что он застрелил Кеннеди. Или не застрелил… Там точно была какая-то мутная история.
- Потому что если вы не слушаете, то я разозлюсь ещё на несколько пунктов, а такой температуры мировая термальная шкала не предусматривает.
- А? – в высшей степени информативно переспросила Ригель на автомате, вынырнув из своих мизантропических размышлений.
Переключать внимание на вербальные процессы явно не стоило. Каблук немедленно подкосился, чудом не оставив ее не то что без туфель, а без ног вообще. Неловко взмахнув руками, Ригель едва не засветила Себастьяну в нос, но устояла в вертикальном положении.
- Порядок, - проинформировала она всех сочувствующих и не слишком. – Чего стоим? Регистратор круглосуточно работает? Себ, хватит трястись. Ты и без того на вурдалака похож.
Наверное, стоило вчера так набраться хотя бы ради того, что бы сейчас головная боль оказалась ее главной проблемой. Ей действительно стоило быть благодарной стучащим внутри черепной коробки молоточкам. За то, что можно было не думать. Не думать о том, что сегодня она остается в одиночестве. Навсегда.

+5

7

Он до сих пор не понимал, как на это мог решиться - как вообще  на это можно было решиться любому человеку в здравом уме и твердой памяти? Сознание заволокло легкой дымкой, эдаким флером безнадежности и торжества - но торжества скорее с подвыподвертом.  Это существенно меняло его реальность - так существенно, что устоять на ногах было невозможно. Видимо, у Ригель были те же проблемы - или они создавали видимость тех же проблем - вот уж сложный вопрос. По крайней мере, на ногах Ригель тоже не устояла, и мерзкая сигарета проплыла прямо у него перед носом. Снейк подхватил Ригель под локоть скорее на автомате - для него состояние "забудь, я тебя держу", впиталось в кровь еще года четыре назад. Ему нравилось держать, а она невероятно любила падать.

И зачем они только напились?

У Себастьяна не было ответа, на самом деле. Не было совершенно точно, и он не горел впереди, божественным маячком. Он не прятался в кустах, в поисках химер, он не точил свои когти о камень, и не заполз в колодец в поисках водицы - его просто не существовало. Пока.
Или нет, не так - он просто еще больше, чем свадьбы боялся ответа на этот вопрос.
Ригель была в его жизни всегда. Всегда. То есть, она не покупала ему детских смесей, и они не бегали наперегонки в школе - впрочем, он смутно мог представить себе человека, с которым мог бы быть... ребенком. Кроме Ригель, безусловно. С кем мог бы беспрепятственно быть собой, не услышав в ответ поток ругани, кому беспрепятственно мог бы говорить то, что думает, не получив плевка в лицо. Пощечину или ехидное замечание, он бы получить мог, но вот плевка в душу, он бы от нее не дождался. Он так думал.

Его жизнь переворачивалась с ног на голову - и он был благодарен Ригель за то, что в этом перевернутом мире она осталась с ним.
Она с таким же успехом могла уйти - он ее не держал. Он не оставлял на ее коже красные отпечатки с болью сжатых пальцев, он не цеплялся на оборки ее юбок, не хватался за отвороты рубашек. Она просто была рядом - как безмолвное напоминание на то, что он не до конца один.
Он бы не умер, если бы она ушла - но что-то в нем определенно умерло бы.

Что-то, похожее на веру в себя. Впрочем, в себя он никогда не верил.

Что-то, похожее на веру в людей. Впрочем, и в людей он не верил тоже.  Лилит не в счет - Лилит  идеальна. Лилит не в счет - она уже сошла с ума однажды, зачем-то согласившись на этот брак. Себастьян бы не согласился. Никогда. Что за чушь? О чем думала Лилит, Снейку было неизвестно, а вот о чем думала Ригель... ему было еще более неизвестно, но она тоже почему-то выбрала его.

Что-то похожее на опору, быть может, платформу, на что-то незыблемое, что должно быть, просто обязано было быть в жизни у каждого.  Себастьян бы никогда не признался, что это ему необходима. Впрочем, он довольно успешно не признавался в этом и самому себе.  Что Себастьян сделал такого, что ему дали целых две, целых две таких опоры - он не знал. Вероятно, это была высшая благодать за все, что он когда-нибудь совершит. Или просто кубики вероятности легли шестью дублями по шесть. Двадцать лет - уже поздно, чтобы заводить значимых взрослых. Но не поздно, чтобы заводить значимых других.

И сейчас, стоя, вернее медленно ковыляя за женщиной своей мечты, разъяренной как греческая фурия, в отвратительном костюме с чужого плеча, который делал его практически восставшим из мертвых, мучимый тяжелым похмельем, на негнущихся ногах, он шел туда, куда в этой жизни и не заходил ни разу. И не планировал никогда заходить.

Себастьян не знал, как это должно происходить, но то, как это демонстрировали в доступных ему материалах, выглядело достаточно устрашающе. Причем, он не был уверен, что это не традиционно до сих пор, а советоваться в этом вопросе с лучшей подругой было чревато – она могла подтвердить, что старинные обряды все еще в силе, что помолвку необходимо заключать лет с пятнадцати, что невеста должна быть девственницей, а жених должен был вытатуировать на левом предплечье символ своей будущей супруги. И выточить зубы так, чтобы там читалось ее имя – впрочем, на традиции Майя Снейк все же решил не ориентироваться.

Он выбрал до простого традиционный финт с покупкой кольца и без преподнесения кровавых жертв богам, в которых он верует. Впрочем, Царица наук Математика, и Их Величества Химия и Нейробиология не оценили бы растерзанные трупы барашков на рабочем столе. А приносить в жертву крыс и мух было как-то мелковато.

Одним словом, Себастьян ограничился только покупкой кольца. Впрочем, и кольцо было довольно бюджетным – ну не мог себе только что выпустившийся аспирант позволить себе бриллианты. Не мог.

Он таскал с собой кольцо в кармане пиджака недели две. И он до сих пор так и не мог ответить на вопрос, какого черта ему так необходимо было жениться. Почему он не может просто – жить, любить и наслаждаться.

Он не мог. Он не мог даже смотреть на нее без дрожи – видимо, он был слишком консервативен. К тому же, он знал, он был уверен, что хочет провести с ней остаток жизни. Нет, даже не так – он хотел провести с ней всю жизнь. И он хотел доказать это не себе – нет. Он хотел удостовериться в том, что она действительно может ему принадлежать. Целиком и полностью. До самых кончиков ее рыжих волос. До последней родинки, до последней капли крови. Со всеми своими тревогами, со всеми ожидающими их неприятностями. Он знал, что так будет выглядеть его мир – она в центре, а все остальное вращается на отдаленных орбитах – что занимательно, себя он в собственный мир не включал. Себастьян был наблюдателем. Наблюдателем включенным, но все же только наблюдателем.

И не будем лгать – Себастьян Снейк был консервативен до зубного скрежета.

Они сидели на траве перед озером. Уже затянулись шрамы от огня, уже разгоралось лето. Лилит что-то щебетала, а его голова покоилась у нее на коленях. Он бы не решился никогда, если бы не сказал сейчас.
- Ты выйдешь за меня? – руки вспотели – конечно же вспотели – просто немыслимо. Коробочка выскользнула из пальцев. Себастьян испуганно глянул на Лилит….

Снейк отогнал воспоминания и  отпустил Ригель - сейчас его приоритеты сердито метали молнии на несколько шагов впереди - и догнал девушку, что через какой-то час уже будет его женой – кто его знает, сколько эти… распорядители их там продержат.

Он придержал ее за локоток и зарылся в волосы носом. Его все еще немного подташнивало – и от похмелья, и от волнения, но он был способен собраться, чтобы чуть успокоить разбушевавшееся пламя.
- Лил, - он наклонил голову ближе к уху и чуть прикусил мочку. – Я дурак, я опоздал, и я волнуюсь как мальчишка. Но мы женимся, представляешь? Женимся. Я самый счастливый человек на этом свете.

Потому что ты дождалась. Потому что ты выбрала. Потому что ты меня уже простила.
И потому что я люблю тебя.

+5

8

Всё началось с того, что муж категорически отказался идти с ней в салон платьев. Они с Фрэнком скоро будут женаты пару месяцев...а ему, похоже, с лихвой хватило выбора платья и на свою собственную свадьбу. 
Точнее, всего набора, необходимого для свадьбы.
Честно сказать, Адель сильно удивилась как приглашению, так и тому, в качестве кого она приглашена. В начале июня они с Лилит неплохо повздорили, потому что та сперва отказалась идти на девичник, а затем и на само торжество, мотивируя это тем, что «прости, я не могу пойти без Себастьяна». Себастьян в то время присоединиться банально не имел возможности, даже если б захотел и причина оказалась уважительная, с толикой горького трагизма: лежал в больнице, куда загремел в конце мая, с не хилыми ожогами. 
Адель всё равно очень обиделась, потому что была на все сто процентов уверена в том, что новоиспеченный парень(в какой такой печи он успел испечься - черный юмор, нехорошо, учитывая обстоятельства) не могла в толк взять по сей день. Так вот, новоиспеченный парень с радостью отпустил бы свою мадам на праздник одну и выдал бы миллион благословений, с пожеланиями повеселиться.
Но куда уж тягаться с упрямством Лилит Ифан. 
Адель затретировала консультантов так, что те, по истечении второго часа её пребывания в магазине, смотрели кровавыми волчьими глазами, мученически слушая новую отповедь про то, какой должна быть юбка. 
Вечернее платье, безусловно, служит для того, чтобы быть красивой на чужой свадьбе, но клиентка воротит нос, требуя какой-то невиданный покрой. 
Почти на исходе третьего часа, выбор всё-таки пал на одну модель. 
С корсетом и лифом, отдельным от юбки. От шлейфа, подумав, отказалась. Некрасиво перед невестой. 
Хотя, цвет платья - красный, который будет перетягивать на себя внимание, тоже не был эталоном вежливости, но он же был незримой шпилькой; маленькой женской местью.
Местью, на которую, как считала Адель, она имела право. Уже представляя, как побледнеет это самый Себастьян только от идеи устроить такую фотосессию, которую им хотела предложить миссис Лоухилл. 
Право слово, Лилит будет смотреться великолепно. 

(насколько великолепно, по мнению Адель, будет смотреться Лилит)

http://s3.uploads.ru/t/c2eMw.jpg
http://s5.uploads.ru/t/8vaIm.jpg

Вопрос о том, как протащить лошадь через половину города и получить дозволение проскакать там и сям - никогда не стоял для неё. В Англии всегда очень трепетно относились к верховой езде, а она без пяти минут чемпионка. 
Потом - очень красиво будет подвести белоснежного коня к ступеням дворца бракосоче...или как там называется эта штука? 
Боги, да ты сама экс-невеста. 
На свою свадьбу коня она протащила. И не одного. 
Поэтому, увидев впереди фату, что реяла белым флагом...Адель перемахнула через низкий заборчик, а лошадь устремилась к ним по лужайке. 
Как можно было догадаться, Лилит и Себастьян о чем-то говорили. Картинка и без того рисовалась странноватая. Время поджимало. Лилит злилась. 
Собирающиеся пожениться стояли друг к другу вплотную, одетый в ужасный болотистый костюм жених, что-то вещал на ухо невесте. 
Теперь к этому прибавилась грациозная всадница, подкатившая откуда-то со спины Лилит. 

*

http://sa.uploads.ru/t/LbOts.jpg

Что-то отвлекло, внимание на поводьях ослабло и конь, к слову, конь был черный, принялся жевать фату... 
Ой, что-то будет. 
А потом она увидела Ригель.

Отредактировано Alice Longbottom (2017-02-14 18:54:45)

+2

9

«Я, я стану похожей на вурдалака, если кое-кто сейчас не замолчит, а кое-кто не выдаст реально максимальную скорость, чтобы уже добраться до алтаря, а не до своей могильной плиты! И были они счастливы и умерли в один день; жених и его подружка после мальчишника. Да кто вообще ходит на мальчишник с девушкой? Уайт не девушка. Не девушка??? А кто...» - раздосадованно думала Лилит, продолжая быстро идти вперед, целенаправленно двигаясь по направлению к зданию.
Начинало навязчиво казаться, что до Китая дойти быстрее.
Прямо вот через океан.

Мысли об океане воскресили в памяти иную водную гладь. Перламутрово-синюю поверхность озера.
Пальцы в темных волосах. И вдруг вопрос, как гром среди ясного неба:
- Ты выйдешь за меня?
Пошевелив губами, ловко успела подхватить коробочку, выпавшую из рук Себастьяна.
Она распахнула глаза тогда и скульптурно замерла, широко улыбнулась, поудобнее расположив на ладони вместилище не_простого_украшения. Погладила крышку коробочки, прежде, чем открыть.
На неё смотрел сияющий ободок кольца. Предсказуемость, но всё равно невероятно.
Из глаз Себастьяна пялился взъерошенный ужас.
- Да. Я согласна.

Сейчас жених осторожно ухватил её за локоть, вынудив если не остановиться, то хотя бы немного притормозить.
- Я дурак, я опоздал, и я волнуюсь как мальчишка. Но мы женимся, представляешь? Женимся. Я самый счастливый человек на этом свете. 
- Ну, конечно же, я представляю, Себастьян, - она выдохнула уже спокойнее, на минутку пригревшись в его руках, а потом повернулась, оказавшись лицом к лицу: - И ты знаешь, я тоже...
Уже почти остыла, почти подобрела, почти окончательно истаяла прощением, как вдруг Ифан ясно ощутила шевеление на голове. Недоуменно поморщилась.
Волосы от тревожного предсвадебного волнения, что, дыбом встают, как и от страха?.
Нет, с волосами всё было в порядке.
Так в чем же дело?
Себастьян не самоубийца, он даже очень гениален, чтобы ворошить / не ворошить! сейчас её торжественную конструкцию, увенчавшую огонь шевелюры.
Тогда кто?
Лилит скосила глаза. Конь. Без пальто.
- Адель! Я же просила...
Лилит не вывернулась из рук будущего мужа, но отошла в сторону, дабы травоядное животное прекратило уничтожать фату.
Зато старания Снейка по восстановлению душевного равновесия его невесты уж точно лошадь сжевала.
В буквальном смысле.
Лилит по новой разожгла в глазах печи эфемерных концлагерей и молний самого Зевса. Голос стал порывистый, звонкий, жестковат самую малость:
- Себастьян и Адель. Я уже не помню и не собираюсь помнить, виделись ли вы, но вот... слезь с лошади, когда я с тобой разговариваю, в конце-то концов! И будь добра, возьми на буксир мадам позади, иначе мы до полуночи не доберемся к началу... заодно и познакомитесь! Посади леди на коня, раз уж ты его привела, как хочешь... но чтобы через пять минут мы уже были... были мы уже...у людей вообще могут быть нормальные лучшие подруги, скажите мне на милость? Первая в доску не на коне, так вторая на коне. Понять не могу, вы надо мной издеваться сюда пришли?. Почему было не прихватить с собой винный погреб и роту кавалеристов?
С этими словами, Ифан раздраженно взяла Снейка под руку, вознамерившись продолжить путь.
Когда казалось, что сейчас наступит неизбежный Конец Света, из-за постриженного куста появился мистер Ифан, он конфисковал Лилит из рук Себастьяна и сказал:
- Дорогая, я договорился и отсрочил начало на сорок минут. Вы всё успеваете. Это что, лошадь? А, здравствуй, Адель. Я думал, ты хоть куда-то ходишь без лошади.

+3

10

Пути Средиземья имеют начало,
Но не имеют конца.

Появление черного коня и всадницы в красном Ригель перенесла стоически. То бишь даже не пялилась в их сторону и вообще всеми силами делала вид, что никакие кони на лужайке ей не мерещатся. Лилит точно не обрадуется, если вместо свадебной церемонии, ей придется на пару с Себом сопровождать мисс Уайт в лечебницу с белой горячкой.
Конь жевал фату. Ригель с преувеличенным вниманием разглаживала складки на своем платье. К счастью, ему это повредить уже не могло.
Учитывая, что мозг все еще не хотел сниматься с ручного тормоза, ей понадобилось около минуты, чтобы осознать, что пресловутого коня видит не только она.
Фух. Пронесло.
Мистер Ифан уцепил мисс Мегеру за локоток, растерянно поспешил за ними оставшийся без пары Себастьян. Окинув взглядом его спину в кошмарном костюме, Ригель пришла к выводу, что лучше она пойдет с конем. Так безопаснее.
По черному боку стекал подол красного платья. Подол превращался в корсет, выше открывался кусочек шеи и лицо. Ничем не примечательное лицо, коих можно увидеть огромное множество, спустившись в лондонскую подземку. На мгновение ей показалось, что платье брызнуло цветом во все стороны, окропив это лицо красными каплями. Черный пол. Красное пятно. И это лицо. Одно из многих. Одно из многих?.. Ригель встряхнула головой и утерла тыльной стороной руки заслезившиеся от солнца глаза.
Для успокоения она осторожно коснулась пальцами бархатного лошадиного носа.
- Как тебя зовут, мрачный красавец?
- Рудольф, - отозвался голос сверху, принадлежавший, судя по всему, лицу.
«Рудольф... Рудольф... Рудольф...» - пророкотало в голове.
Что-то важное вертелось буквально на кончике языка, но никак не могло с него сорваться. Она забыла что-то...сказать? сделать? вспомнить?
- Странный ты парень, - заключила Ригель, убирая руку с его носа и неловко поправляя разорванный рукав. – Но в честь пожеванной фаты невесты ты будешь моим другом.
Будущая чета Снейков уже маячила далеко впереди. Это сюр. Это фарс. Это жизнь. Жизнь слишком похожая на сон, такой абсурдный, что он не может быть правдой. Конь и всадница были намного более реальны, чем Мендельсон и Себастьян, готовящийся вступить в брак. Словно они были единственным реальным во всей этой котовасии.  Только всадница не должна была улыбаться. Солнечные лучики в ее глазах корежили такую устойчивую картинку.
Проклятое похмелье. Черте что в голову лезет.
- Ригель. Меня зовут Ригель.
Голос все еще немного хрипел от последствий вчерашнего кутежа.
- Идем, Руди, - добавила она, стараясь не думать, от чего эти слова прозвучали так легко и привычно.

*

Хельга Эн-Кенти - Пути Средеземья
Разрешение на имя с легкой руки Адель.

+3

11

Невесты — существа обычно чувствительные, но никто этого не знает, кроме подружек. (с)

В каменном веке невесту под венец было принято тащить за волосы. В наш век за волосы приходиться тащить жениха. (с)

- Адель! Я же просила...
«Ну, а что такого происходит, скажи? Мою фату конь сжевал даже ещё до церемонии, или я не рассказывала? Зачем она тебе вообще нужна, эта фата, у тебя такие красивые огненные грива...волосы. Грива. Черт, до каких высот взлетит обида Лил, если я хоть раз назову её прическу гривой? Вслух».
- Для него это событие ничуть не менее важно, чем для меня! 
- Себастьян и Адель. Я уже не помню и не собираюсь помнить, виделись ли вы, но вот... слезь с лошади, когда я с тобой разговариваю, в конце-то концов! И будь добра, возьми на буксир мадам позади, иначе мы до полуночи не доберемся к началу... заодно и познакомитесь! 
Посади леди на коня, раз уж ты его привела, как хочешь... но чтобы через пять минут мы уже были... были мы уже...у людей вообще могут быть нормальные лучшие подруги, скажите мне на милость? Первая в доску не на коне, так вторая на коне. Понять не могу, вы надо мной издеваться сюда пришли?. Почему было не прихватить с собой винный погреб и роту кавалеристов?

- Роту? Нет, я вообще не уважаю, когда в военных действиях участвуют лошади, так что роту - это не ко мне.
- Дорогая, я договорился и отсрочил начало на сорок минут. Вы всё успеваете. Это что, лошадь? А, здравствуй, Адель. Я думал, ты хоть куда-то ходишь без лошади.
- Хожу, мистер Ифан. Но исключительно в места, где конь не пройдет. 
Стоило бы, наверное, сказать "или будет неуместен", но таких мест, по мнению Адель, существовало крайне мало. Более того - их практически не было.
Лилит злилась и требовала спешиться, но Лоухилл не спешила это делать. Она вообще не особенно любила разъяренную Лилит, эта эмоция ей никак не подходит.
Даже хорошо, что троица папа невесты + жених + невеста скрылись вдали. Ну, технически пока ещё не скрылись, но. Пускай лучше подруга успокоится, поуймет нервы...
- Как тебя зовут, мрачный красавец? 
- Рудольф, - она обратила внимание на оставшуюся персону, разулыбавшись.
Персона выглядела странно. Особенно для свадьбы. Отнюдь не складывалось ощущение, если судить по прикидам жениха и шафер..ши. Шаферши? А шафер женского рода бывает? Так вот, если судить по внешнему виду, то черта-лысого-черта-с-два они вообще на какую-то свадьбу собирались.
- Странный ты парень. Но в честь пожеванной фаты невесты ты будешь моим другом. 
Интересно, чтобы стать её другом, тип по имени Себастьян Снейк тоже кому-то фату пожевал...хотелось надеяться, что нет. 
Девушка, представившаяся слегка созвучным именем Ригель, продолжала разговаривать исключительно с конем, вероятно, потому, что к нему, хотя бы, не нужно так безбожно высоко задирать голову. Голова-то, судя по всему, гудела как разворошенный пчелиный улей. 
Лоухилл смотрела на эту даму с интересом, однако, без лишней назойливости. Она была... вся какая-то нездешняя, но не в том смысле, какой одухотворенно вкладывают творцы сентиментальных романов, выписывая глубокий красивый образ настоящей леди, не в том смысле, что не из этих мест, а... 
Ну, всё равно что черная орхидея среди полыни. 
То есть, наоборот. Полынь среди ор... 
Стоп. 
Верным было первое сравнение. 
Интересная деталь, раньше Адель не замечала за собой тяги к поэтическим сравнениям, при виде женщины в помятом платье, у которого рукав того и гляди отвалится. 
- Меня зовут Адель, если ты, конечно, не собираешься взять его с собой на банкет. Я бы очень хотела, но коня за праздничным столом, как и в зале для этих...брачующихся, Лилит точно не простит. Эмммм, выходит ты лучшая подруга уже почти мужа моей...лучшей подруги? Будем знакомы. 
Покидать седло не хотелось, но невежливо общаться с человеком, будучи при этом выше холки лошади. 
Потому, она спешилась, покидая дамское седло. Судя по тому, что бежать следом за обрученными галопом Адель не спешила, она как-то не сильно рвалась стоять рядом с невестой и трогательно утирать платочком глаза. 
Достав из седельной сумки небольшую коробочку, которую попросили передать и передать именно сегодня, похожую на небольшой куб и даже не перевязанную атласной лентой(был лишь криво приклеенный бант), она задумчиво заглянула в неё на ходу, приподняв крышку. 
- Ой. Лилит не понравится матушкин подарок.

* матушкин подарок, как водится факт передачи через руки Адель согласован

http://s1.uploads.ru/t/LWeSb.jpg
http://s1.uploads.ru/t/upDO1.jpg
http://s0.uploads.ru/t/cHCuU.jpg

+2

12

Адель....
Себастьян терпеть не мог эту вздорную женщину, которая умела выводить его из себя еще сильнее, чем Ригель и ее братец вместе взятые. Даже возведенные в степень  - она вообще не могла не выводить его из себя.
Она возненавидела его с первого взгляда – он так и не мог понять, почему. Создавалось такое ощущение, что Адель откуда-то прознала, что он в детстве топил котят. Или щенят. Или, скорее, даже жеребят – хотя их поди утопи – без головы останешься.
Но Адель не знала – более того – Себастьян этим и не занимался.
Или, что еще хуже – Себастьян приносил в жертву младенцев на алтарь, если не науки – то процветания живодеров, что тоже правдой не было, откровенно говоря. И Снейк даже не был уверен, что Адель есть какое-то дело до младенцев. Помимо того, что они крикливы, визгливы, плаксивы и не дают спать по ночам в самолете при дальних перелетах. Адель не была похож на женщину, которая хотела детей.
О, к слову о детях – Адель вела себя так, будто Себастьян третировал ее любимого сыночка даже не годами – десятилетиями. Но это был совсем уж абсурд. Во-первых, Себастьян бы пожалел того ребенка, что случайно может появиться у Адель, во-вторых, Себастьяну самому было чуть за двадцать – он не смог бы десятилетиями никого третировать – даже, если бы сильно захотел. Хотя, Снейк мысленно улыбнулся – это ни лишено привлекательности. Третирование как факт, и принижение сыночка Адель как частность. Адель была той самой подругой невесты, которая не только ненавидела жениха, но еще и страстно желала, чтобы на его месте был конкретный человек. Тот, что по замыслам Снейка должен был гореть синим пламенем вместе с Лоухилл.
Она обожгла его взглядом – или ему так показалось, в которым алым по синему – дабы больше драмы и фарса – было написано: «Моя б воля, ты бы гнил в могиле, шваль. Я сделаю все, чтобы ты не сломал жизнь Лилит. Или ты сломаешь, мразь, чего допустить нельзя».
Такой откровенной ненависти, безусловно, вербально высказано никогда не было, но это ничего не означало – потому что невербально Адель давно бы его уничтожила. Полностью. Раздавила бы, будь у нее такой шанс. Впрочем, не так она была и неправа – он принес Лилит слишком много боли, и еще принесет, если не уйдет прямо сейчас.
А он не уйдет – он пробовал трижды – и трижды у него ничего не вышло. Сегодня Себастьян Снейк будет строить свою жизнь так, как он всегда желал. 

Это было, кажется, из прошлой жизни.
Себастьян плохо помнил, когда влюбился. Он практически стоит перед алтарем – кто будет отрицать, что он влюблен как мальчишка вот уже лет восемь, вероятно. Он не будет отрицать, что любил ее уже как минимум лет шесть. Он помнил свои первые реакции – мальчишка, совсем мальчишка – он шипел, фыркал и старательно пытался скрыть гордость – он ведь встретился с ней настоящим героем. Позже он фыркал еще больше – скорее от неуверенности. От непонимания, что происходит. Почему она решила с ним подружиться... а потом. Он бы не понял, если бы ему не ткнули носом в очевидность. Себастьян всегда был немного... недальновиден, когда дело касалось чувств. И этот раз не был исключением. Они пробрались на детскую площадку – кажется это было на окраине города – Себастьян помнил, что рядом был лес – впрочем, он помнил это только потому, что там постоянно ошивались подозрительные личности, в поисках псилобицина. Удачи им в поисках – в то время года он не рос. Себастьян это знал прекрасно, потому как рядом с его домом был не более приглядный лес, и не менее подозрительные личности. Но вернемся к  Лилит. Она качалась на качелях, а Себастьян устроился с реактивами на траве – у него на вечер были грандиозные планы по пучению огня различных цветов. Реактивы он стащил из школы – Снейк никогда ничего страшного в воровстве не видел, особенно того, что все равно никому не понадобится. Или, что является первой необходимостью. Как хлеб, к примеру. Но мы опять ушли темы. Была ночь. Лилит с силой отталкивалась ногами от земли, улетая в полусолнышко, и вырываясь все дальше, и дальше. Он жег на земле разноцветные огоньки, заставляя их переплетаться между собой – они молчали в тот вечер по большей части – говорить не хотелось, да и не о чем было. Себастьяну домой среди ночи было не с руки, а Лилит... а черт его знает, что было с Лилит – Снейк знал о семье своей подруги немало, но все же не достаточно. Впрочем ,ему все время было недостаточно – и это и было первым маячком. Ему хотелось смотреть на нее – постоянно. Ему хотелось ее касаться – что вообще неслыханно. Себастьян не терпел прикосновений. Он каждый раз с трудом себя от этого удерживал. Ночью было достаточно холодно, чтобы можно было себе это позволить – они нахохлились, как замерзшие воробушки и сидели на лавочке. Или нет, не так. Сидел на лавочке только Снейк. Он откинулся на спинку и смотрел на звезды. А лежала как раз Лилит. Ее голова покоилась у него на коленях, и она страшно мерзла. Но все равно смотрела на звезды. А потом... он довольно смутно помнил, как так получилось.
Она была такая живая, и настолько в его руках – впервые в жизни, что он, закусив губу, начал провокацию. Какие еще провокации могут быть, когда тебе четырнадцать, ты молод, и твоя рука перебирает волосы девушки, которая в самых смелых снах бы не сделала ничего подобного? Только самые невинные. «А ты когда-нибудь целовалась?», «А умеешь?», «А хочешь попробовать?».
Не стоило этого, вероятно, делать. Совсем не стоило. Потому как в тот вечер Себастьян стал отравлен навсегда, а Лилит этого даже и не помнит, вероятно. Это было... незначительно. Слишком невинно. И слишком... не так, как мог позволить ее темперамент. Снейк всегда смотрел на Лилит Ифан как на хрустальную вазу – и довольно безжалостно ее иногда разбивал.

Сейчас Себастьян задумчиво смотрел на удаляющуюся Лилит. Ее последний раз уводил ее отец – потому что совсем скоро, она уже будет... она не будет.
Плохая тема.
Себастьян задумчиво обернулся назад. Его лучшая подруга о чем-то беседовала с Адель. Видимо, Адель заменяет Офелию на торжестве – это не так плохо, как могло бы быть. Со старой грымзой – матерью Лилит, сталкиваться не хотелось, а мистер Ифан ему благоволил – видимо, поддерживал дочь.

Себастьян сунул руки в карманы и медленно побрел к алтарю – его место сейчас там. И он будет ждать там. И он дождется – потому что так долго, как ждал он ждать невозможно. Потому что не ждать невозможно. Потому что ему повезло – и его ожидание увенчалось успехом.

Слишком много слова ждать – забыть. Сжечь. Извлечь из памяти. И никогда более не вспоминать.

Он еще не знал тогда, как много в своей долгой жизни ему отведено ожидания, но он, определенно, выбрал верную для этого спутницу.

Дождался.

+2

13

Ну, а что же с тобой приключилось, 
Что с душой приключилось твоей? 

Как посмел ты красавицу эту, 
Драгоценную душу твою.
Отпустить, чтоб скиталась по свету, 
Чтоб погибла в далеком краю? 

Пусть непрочны домашние стены, 
Пусть дорога уводит во тьму.
Нет на свете печальней измены, 
Чем измена себе самому. (с)

Если бы я не женился, я был бы другим человеком. Я бы остался тем же агрессивным негодяем потому, что я только это и умел — причинять боль другим людям. (с)

- Для него это событие ничуть не менее важно, чем для меня!
Адель неубедительно попыталась оправдаться тем, что для её великолепного вороного(навек тут эти окрасы запомнишь, ах, простите, масти) коня Рудольфа - чья-то свадьба событие значительное, просто всю жизнь мечтал.
- Дорогая, я договорился и отсрочил начало на сорок минут. Вы всё успеваете. Это что, лошадь? А, здравствуй, Адель. Я думал, ты хоть куда-то ходишь без лошади.
Отец буквально спас всех, Без приуменьшения, в нужный момент, принеся дочери благое известие о том, что ей вот не надо ломая ноги и каблуки, со сбитой фатой и горящим бешеным взглядом, стремглав нестись к началу, иначе того и гляди Мендельсон зазвучит. Мендельсон, марш, то есть.
- Роту? Нет, я вообще не уважаю, когда в военных действиях участвуют лошади, так что роту - это не ко мне. Хожу, мистер Ифан. Но исключительно в места, где конь не пройдет. 
Конница, чтоб её Буцефала, проложила издеваться, на этот раз уже над её замечательным отцом, но как раз он и не дал парировать, уведя Лилит вперед, довольно-таки браво, для своего тихого характера.
Вероятно, знал до чего доходят сражения Лилит/Адель. Лилит ходит королевой. Адель ходит конем. Лилит ходит ладьей. Адель ходит конем. Лилит ходит ферзем. Адель ходит конем. Лилит ходит слоном. Адель ходит конем.
Лилит надевает ей на голову шахматную доску. 
Адель героически спасает с неё пару коней.
Отец что-то успокаивающе и позитивно щебетал под ухо, ведя её всё ближе к зданию, где они практически тут же должны будут свернуть несколько в сторону от остальных и появиться в определенный, строго выверенный момент, а потом вдруг спросил: 
- А помнишь, как ты стащила бутылку яблочного сидра? Кстати, ведь так и не рассказала зачем... 
- Эксперимента ради. 
Лилит ответила сухо, поджав губы. Папа ничего не знал и, как она могла надеяться, никогда не узнает. 
Да, в тот день, когда ни сидр, ни она не появились дома вовремя - Ифан ждало нечто малоприятное, типа заявления: "Прощай", из уст друга.
Сколько всего в тот предгрозовой вечер наговорил Снейк, непередаваемо.
Но основная соль подстерегала дома, как и бывает в полной несправедливости. Офелия всегда умела выждать нужный момент, очень по-шакальи.
Когда ей не дали пройти на лестницу, Лилит за миг поняла, что Его Величество Серьезный Разгрвор дает бал в их гостиной.
- Где ты была?
- Гуляла.
- Опять с этим?
- За три года не выучила имя? Себастьян.
- Плевать я хотела на его имя! Где целая бутылка сидра? Отвечай.
- Не знаю.
- Лжешь. 
- Мама, я хочу спать.
- Ты не будешь с ним дружить!
- Буду! Я его...
- Что-то ты его?
- Подруга.
- И значит, ничего из нашего буфета ты не брала.
- Нет.
- Хорошо, - голос Офелии мгновенно стал мягче пуха, превращаясь в пенную ласку: - Держи карандаш.
- Зачем?
- Держи тетрадь.
- ...
- Пиши.
- Что писать? Бред...
- Дружба ваша - бред! А ты пиши.
- Что писать?
- «Я не должна лгать».
- Хм. Сколько раз?
- Пока тетрадь не закончится, милая.
Тетрадь была в 96 листов. К рассвету Лилит казалось, что фраза "Я не должна лгать" клеймом выжжена на обратной стороне иссушенных век. Выбита на каждом позвонке. Загнана под ногти.
Но сейчас, стоя в небольшом зале и ожидая музыку, которая прозвучит один раз в её жизни и в этом можно было не сомневаться - Лилит думала о том, что война была извечно на два фронта. Это всегда было сражение одного за другую и одной за другого. 
Против их дружбы, любви, союза и брака, даже против их ребенка всегда будут друзья, враги, родители(в единственном числе, а миссис Ифан всех четверых заменит на пять с плюсом), соседи, случайные знакомые, незнакомые люди, аборигены Америки, атланты под толщей океана, отвратительные комнатные собачки, Жизнь, Смерть и Судьба, даже свой дом, первые несколько лет так точно. Ангелы, демоны, Ад и Рай. 
Их дороги переплетались, путались, шли параллельно и с обрыва разлетались в разные стороны. 
Разили взгляды, жесты и слова. Не жалели друг друга - оба. Желали друг друга - оба. Жалили друг друга - оба. 
Поле боя и танца внутри поля боя - как корабль в бутылке, если представить, что это настоящий корабль. С командой, капитаном и сокровищами в трюме. 
У Лилит и Себастьяна было шансов разойтись навеки гораздо больше, чем сегодня обмениваться кольцами и, несмотря ни на что, они собираются сделать это. 
Парадокс. 
- Ты готова? - взволнованно спросил отец, когда послышались первые звуки марша. 
- Да, - еле слышно прошептала Лилит. 
И всё вокруг сузилось до Алана, держащего её под руку, до льющихся в уши торжественных нот, до прямого пути к алтарю, где стоит будущий муж и не собирается никуда исчезать. 
И не было пожеванной фаты и неуместных опозданий. 
Вообще, было положено, чтобы шафер располагался где-то около Себастьяна. Поскольку, шафером была Ригель, Лилит надеялась, что она на месте и ничего не натворила. Адель, как подружка невесты, послушно шла позади и следила за подолом её платья, пока девочка следва бросала в воздух лепестки, усеивая путь невесте. 
Без Рудольфа, хвала небесам.
Лилит была ослепительна. Она держала голову высоко, рассыпая искорки из глаз. Она жемчужно улыбалась. Каждый её шаг был крылат. 
Отец невесты выглядел скромно, но явно был счастлив. 
Единственный нормальный человек, уважающий её выбор. 
По старой английской свадебной традиции - у неё в туфле было шесть пенсов, что-то старое - браслет то ли бабушки, то ли прабабушки, что-то новое - заколка в волосах, сегодня подаренная отцом, что-то голубое - широкая лента под фатой, что-то, что она одолжила - где-то в оборках болталась подкова, взятая у Адель(считалось, что к платью для счастья надо непременно прикрепить).
Остановившись напротив Себастьяна, невеста повернулась к нему, поднимая голову и заглянув в глаза. Затем оба должны были повернуться в сторону регистратора. 
- Лилит Ифан, согласны ли вы, в добром здравии и в болезни, в радости и печали, любить и быть любимой, в богатстве и бедности, пока бьются ваши сердца, взять в законные мужья Себастьяна Снейка? 
- Да.

+1

14

Адель чинно вела под уздцы Рудольфа, кисло поглядывала на светлое здание, вырастающее впереди и смутно осознавала маячившую где-то рядом подружку жениха.
У него что, друзей мужского пола совсем нет, раз притащил в качестве шафера на свадьбу женщину? Прискорбно. Позорно. Смехотворно. Увы, но Снейку в её глазах падать ниже было просто некуда, иначе упал бы. Он появился в их = в жизни Лилит, когда ей было двенадцать. Когда им обеим было по двенадцать.
Лоухилл тогда как раз была на каких-то конных сборах в Шотландии, длившихся два месяца и иногда думала, что смогла бы отговорить Лилит от идеи заведения сомнительной дружбы, если бы только находилась в городе.
В первый день после возвращения, ближе к вечеру, заглянула Лилит и между делом, сказала заговорщическим голосом:
- Я познакомилась кое-с-кем.
- Да ну? Неужто. Давай, рассказывай.
Ифан принялась захлебываться словами и Адель наткнулась на недоумение уже в странном обилии химических терминов. Она что, подцепила себе какого-то ботаника?
В мысленном представлении так и вырос щуплый очкарик. И нет, Адель ничего не имела против людей, которые носят очки - это просто такой устоявшийся стереотипный образ, что чересчур увлеченный любой учебой человек, обязан быть согбен, худ, бледен и в больших очках. Можно ещё заикаться при разговоре с людьми и перемежать речь трагическими вздохами интеллектуального превосходства.
Снейк не заикался. В день, когда Лилит возжелала их познакомить, Адель вообще только с третьего раза поняла, что вот этот - пространный типчик со злым взглядом и есть тот, с кем подружилась её лучшая подруга. И он, к слову сказать, покушается на святое.
Нет, вряд ли на её место. Тогда Адель была почти что свято уверена - Себастьян не задержится надолго после такой шикарной девчонки, как Ифан. Ведь он цедит слова сквозь зубы, передвигается в пространстве как оголтелая летучая мышь, голову не моет, в конце-то концов.
Как только он подходит к рыжеволосому источнику сияния ближе, чем на полтора метра, во всей округе меркнет свет.
Очень скоро, меньше чем через полгода, Корби поняла, кто окажется верным союзником. Мать Лилит возненавидела Себастьяна Снейка с первого мига. Впрочем, возможно, он виноват и не был(конкретно в этом), а непокорность дочери и факт, что она стала много перечить; издержки переходного возраста. 
Лилит ничего слышать не желала о том, чтобы, как она говорила "собирать сплетни" и "копаться в чужом", а вот Офелия, путем различных способов добывания информации, выяснила, что семья у Снейка неблагополучная и дружбе этой надо обязательно положить конец. 
Адель так же всем сердцем хотела, чтобы Снейк исчез. "Утешая" Лилит после того, как этот нескладный таракан бросил её впервые, она искренне надеялась, что его тень никогда более не прикоснется даже к носку её туфли. 
Но змей вернулся в Хогвардл и они мистическим образом помирились. 
Дальше было ещё чудеснее - ведь Лилит не прощала оскорблений, а назвать её подстилкой было просто идеально. 
Вот! Теперь он точно не вернется. 
И что теперь, она идет за колышущимися свадебными тряпками. Лилит обернулась, когда они дошли до зальчика ожидания и схватила её в объятия: 
- Я так рада, что ты здесь! 
Лоухилл приклеила к лицу скособоченную улыбку Франкенштейна. Ей реально казалось, что она сшита из кусков. Причем, каждый из них имеет своё отдельное мироощущение. И объединяло источники только центральное недовольство. 
Откуда-то сверху полился марш. Всадница, забавляясь, представляла его похоронным. Ужас, ведь будут фотографировать. Плохо, если она будет выглядеть не лучше, чем находящийся три года в коме больной. Взяв подол платья, шлейф или что там это было, Адель тяжело ступила следом за Лилит. 
Глядеть на девочку, весело и непринужденно раскидывающую вдоль дорожки лепестки - было скучно. Представлять их спрессованными комьями земли, по аналогии с погребением, тоже. Смотреть в сторону алтаря даже не хотелось. Выцепив фигуру Ригель, принялась смотреть на неё. То ли как-то падал свет, то ли ещё чего, но шафер женского рода была красивой. 
Необычно, что её дружеская причастность к Снейку, не вызывала приступов тошноты. 
Эта женщина - сама по себе. Отдельно от всего и вся. В конце концов, нужна же какая-то адекватная ось, впереди целый день ношения маски "я так рада, что ты выходишь замуж, я подружка невесты, а где тут кремация?".

+2

15

Разум бегает по грани
Обезумевшим хорьком,
Подвывая от стараний
Не задуматься сегодня ни о ком.

В это может быть трудно поверить, но когда-то Ригель хотела замуж. Изо всех сил не позволяла себе задумываться об этом, но иногда образы ужом проскальзывали в её мысли. Какой бы она была? Наверняка, у её платья не был бы порван рукав, а причёска не наводила бы на мысли о ночи на сеновале. Наверняка, стилисты потратили бы на неё безбожно много времени, укладывая волосы в элегантное высокое сооружение. Наверняка, она степенно с гордо выпрямленной спиной шагала бы по проходу, поглядывая на присутствующих с лёгкой долей презрения. Занимая сейчас место во фронтах, рядом с Себом, Ригель хмурилась, а в глазах её явственно читалось "заговоришь со мной - я прострелю тебе колено". Но вернёмся - когда-то она действительно хотела замуж. Несмотря на материнскую фамилию, белый не был её цветом, вот чёрный - совсем другое дело.
Неужели ты действительно думала о том, в каком платье пойдёшь к алтарю? Какие, однако, глупости ютятся порой в юных головах.
Рядом с ней не было бы Себа и череп не раскалывался бы с похмелья. Вместо этого было бы...был бы...
Боже, да хватит уже.
По ушам проехался свадебный марш. Краем глаза Ригель покосилась на Себа, который, как ей показалось, позеленел ещё сильнее.
Как же здесь душно. Она с трудом поборола желание просочиться поближе к алтарю и облокотиться на него спиной. Фух, ещё и мутит. Свадьба - жутко тошнотворное зрелище. У меня бы... Эта мысль оказалось такой внезапной, что на мгновение вызвала у Ригель оторопь. А следом пришло жгучее желание рассмеяться. Остановило её только опасение, что за такое поведение Себ её потом четвертует. Но право же, антураж хоть давил на виски железным обручем, а мысли о Томасе тюкали по темечку - это все же не повод начисто забывать о том, что замужем она вообще-то уже была.
- Уайт, - раздраженно начал Снейк. - Что за чушь ты несёшь?
- Элекстрано.
- Что, Элекстрано? Я спросил, откуда у тебя в голове эта чушь, а не перевод твоей сути на испанском.
- Моя фамилия. Ригель Элекстрано.
Молчание.
- Ну и зачем, девочка?
- Мне показалось, что так моя визитка будет выглядеть круче! - огрызнулась она, тоже раздражаясь. - Мне не требуется твоё благословение, Себастьян.
-  Значит, при разводе ты фамилию оставишь? - деловито уточнил Снейк, исправляя контакт в телефоне.

Фамилию она действительно оставила, отчасти не хотелось мучиться с документами, отчасти - с усталой усмешкой припомнила этот разговор. Отчасти - хотела иметь как можно меньше общего со своей матерью.
Интересно, услышит ли Лилит от кого-то раздражённое "Ифан!"? И с какой интонацией она ответит "Снейк. Моя фамилия. Лилит Снейк"?
Зря ты позеленел весь, Себ, уж твоей-то супруге не придётся решать, сохранять ли твою фамилию.
Поддавшись секундному порыву, Ригель протянула руку и мимолетно провела пальцами по тыльной стороне его руки, а потом поспешно отступила назад. Почти что в тень.
- Лилит Ифан, согласны ли вы...

*

Канцлер Ги - Нефилим
Диалог написан вместе с Профессором.

+1

16

Она шла по длинному коридору, а Себастьян не мог поверить, что она шла к нему.
Долгие годы, долгие, практически бесконечные годы, он видел только ее удаляющуюся спину – и это было то, что он ожидал от жизни. То, что было правильно по его мнению. То, что было логично, лаконично, то, что встраивалось в его теорию мироздания. Лилит Ифан была прекрасной принцессой из сказки, а Снейку могла быть отведена – и то, с большой натяжкой – только лишь роль горбуна из Ноттердама. Он был некрасив – не поспоришь, более того, он даже был уродлив. Уродлив не только внешне, но и внутренне. Его не приниали, и это было в порядке вещей. Он не следил за собой, он одевался во все черное. Он даже на свадьбу явился восставшим из гроба вурдалаком. Он был беден – с этим тоже не поспоришь. У него едва хватило денег на самое дешевенькое кольцо. Он экономил на самом необходимом перед походом в ювелирный. Он был умен. И это тоже не самое лучше качество для мужа. Он многого не понимал, он не знал правил, и не мог поэтому им следовать. У него было слишком много объективных недостатков – и он плевал на них  с высоты собственной колокольни. Потому что не было на этом свете такого человека, который бы ткнул его этим в лицо, а Себатьяну было бы не все равно.
А теперь Лилит идет по длинному коридору в белом платье. Ее под руку держит отец – значит, он не против того, чтобы его любая дочь вышла замуж за человека без роду и племени. Здесь не было Оливии – она была категорически против – и Лилит наплевала на ее мнение. Здесь были друзья – сложно поверить – но здесь были друзья их обоих – даже Ригель опиралась на алтарь, чтобы ненароком не рухнуть в обморок от обезвоживания. Было бы неплохо придумать универсальное лекарство от похмелья – это бы точно его прославило. И утешило большую часть населения земли. И, быть может, объяснило бы причины, по которым Лилит идет сегодня к нему.
Себастьяна тошнило от волнения. Нет, не последней причиной тошноты было количество выпитого накануне алкоголя, но он все же ставил на волнение. У него прихватывало живот, и сжималось все внутри – едва он только начинал думать о будущем – кто бы мог подумать, а? Кто только мог подумать...
Мало кто помнит момент, в который понимает, что влюблен – но еще меньше людей помнят тот момент, когда понимают, что любимы. Себастьян до сих пор его не знал – не то, чтобы не помнил – даже не знал.
Он ни понимал за что – и поэтому не знал. И он до последнего был уверен, что Лилит презрительно фыркнет и уйдет. Что за деревом прячется Статуар – чтобы высмеять его жалкие потуги, что он опять будет всю ночь на пролет будет строить планы мести, а потом – назло все – улетит в Америку. Америка казалась ему другим миром – миром, в котором люди имели шанс добиться в жизни чего-то. Чего были достойны – не по праву рождения, а по праву упорной работы.
Себастьян был донельзя упорен – и этим гордился. Хоть чем-то же можно было гордиться.  Но ему повезло – Снейк отказывался признавать произошедшее чем-то, кроме везения. Потому что с физиологией это точно связанно не было – не успел он еще показать своих талантов – и слава Парацельсу. Потому как Снейк вел себя как пятиклассница при банальных поцелуях, что будет, когда дело зайдет дальше, он даже боялся представить. У него подкашивались ноги прямо сейчас. Хорошо, что он стоял – алтарь был прекрасным спасением от неуверенности – его еще могла ожидать сказка о сбежавшей невесте – еще пара минут, и он поймет, весомы ли были его опасения.
Сейчас он мысленно благодарил Ригель за то, что вчера настояла на выпивке – за нось бы он загрыз себя до костей – и сам бы сбежал из-под венца.
Он бы грыз ногти, если бы не отучил себя от этой дурной привычки еще в восьмом классе – как раз, из-за Лилит.
Он вообще многое делал из-за нее. С собой, в основном. Чтобы она могла им гордиться.
Например, не сбежал сегодня из церкви. Чем не подвиг?
Себастьян нетерпеливо постукивал ногой. Секунды текли до ужаса медленно.
Священник пялился на гостей, обводя их скучающим взоров и мысленно переводя украшения зала в фунты. Скука, да?
Снейк от скуки не страдал.
Лилит наконец, подошла и взяла его за руки. Или, это он ее взял? Не суть. Дрожь и мандраж никуда не делись. Себастьян лихорадочно придумывал, кому молиться, чтобы не потерять сознание во время церемонии. Он был практически оглушен. И все, что он видел – это горящие глаза Лилит-без-двух-минут-Снейк. Метафорически – потому как фамилию нужно будет менять позже. Наверное. Она захочет? Или отанется со своей? Они уже это обсуждали? Или еще нет? Черт, черт, черт.
- Мистер Снейк? – обратился к нему пастор. Себастьян непонимающе посмотрел на него. В глазах Лилит было непонимание. Ригель покачала головой и закатила глаза, в зале начались перешептывания.

Кажется, я все прослушал. Все пропустил. Черт, что произошло?

- Вы согласны? – нетерпеливо повторил святой отец, едва сдерживая себя от того, чтобы вторить Ригель или глянуть на часы. До Себастьяна дошло, что он пропустил. Он поставил себе на заметку подумать над лекарством от – или для? – слабоумия. Видимо, оно не только заразно, но еще и неожиданно может подкрасться.
- Кхм?
- Безусловно, - максимально поспешно ответил он, и еще покивал для убедительности. Голова кружилась, колени подрагивали. Тошнить начало еще больше.
- Безусловно, что? – раздраженно переспросил пастор. Видимо, он уже успел возненавидеть непутевого жениха и пожалеть супругу. Будущую супругу, если она от него не сбежит. Более того, Снейп все еще не знал, согласилась ли Лилит, или он тут первый выступает?
- Безусловно, что? – угрожающе начал священник.
- Безусловно, согласен, - твердо выдал Себастьян, стараясь удержать волнение. Твердо взглянуть в глаза Лилит не получилось. Дыхание сбилось еще больше.
- Можете поцеловать невесту, - выдохнул пастор и мысленно умыл руки.
Себастьян недоуменно посмотрел на человека в рясе.
- Что? - человек в рясе посмотрел на Себастьяна. Во взгляде было все, что он думает о его умственных способностях. Снейк почувствовал себя своим же учеником. Определить на глаз, кто он по градации от олигофрена до идиота, было сложновато.
- Можете. Поцеловать. Невесту, - с расстановкой и с намеком: «и катиться, наконец, отсюда», повторил пастор.
Главное, не упасть, - думал Снейк, притягивая к себе жену. Жену? Жену ли? – Интересно, а как зовут этого беднягу?...
Дальше мысли пропали. Как уже говорилось, коленки у Себастьяна подгибались и без поцелуя. Он мысленно выдохнул и подхватил Лилит на руки – хоть бы удержаться.
- Теперь моя? – тихо шепнул он, и, наконец, поцеловал.

+3


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Со свадьбой ей фатально повезло.