HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Принесите коньяк, мне больно


Принесите коньяк, мне больно

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Название
Принесите коньяк, мне больно
2. Участники
Ригель Элекстрано и Флай
3. Место и время действия
многострадальные "Мародеры", год назад
4. Краткое описание отыгрыша
Ригель в растрепанных чувствах, а Флай все пишет.

+1

2

Очень удобно заканчивать все разговоры
Фразой понятной любому из нас - се ля ви.

За спиной оглушительно хлопнули двери Пьена. Точнее, нет, они, конечно, не могли хлопнуть. Благоустройство здания было не пустым звуком для бюджета.
Ригель решительно помотала головой, стремясь вытряхнуть оттуда мысли о галерее, о ее бюджете и о Лювиге. Всегда о Людвиге. Какого черта?
Ригель Элекстрано, ты выйдешь за меня?
С неба начинал накрапывать типичный лондонский дождь – мерзопакостно мелкий, больше похожий на водяную пыль.
В голове в такт каблучкам по мокрому асфальту стучало раздражение. Не замечая, куда этот ритм ее влечет, Ригель перебежала дорогу, удостоившись недовольного сигнала едва не сбившего ее автомобиля. Пронесшаяся мимо машина оставила в подарок брызги грязной воды на подоле юбки. И откуда только взялись лужи? Элекстрано подняла взгляд к небу, привычно затянутому темно-серыми тучами. Капли, слетавшие вниз с парапетов этих мрачных воздушных замков, несли в себе куда больше влаги, чем пыль, орошавшая ее лицо... Сколько? Пять-десять минут назад?
И где я, черт побери?
Ригель обернулась вокруг, недовольно смахивая дождевые капли с лица. С противоположной стороны улицы мигнула неоновая надпись «Мародеры».
Ни ума, ни фантазии, - догнала случайная мысль, когда она уже в очередной раз перебегала дорогу и толкала тяжелую дверь. Ветер догнал ее на пороге, толкнул в спину, взлохматил волосы, бросая намокшие пряди в лицо.
- Твою мать!
Отдирая налипшие непослушные пряди, Ригель пробралась к барной стойке и с облегчением приземлилась за ней.
- Виски.
Бросив бармену влажную купюру, она крутанулась на стуле, да так и замерла. На стене красовалась внушительных размеров фреска. Пиратский корабль выглядел шикарно. Все бы ничего, но взгляд ее наткнулся на изображение закованного в цепи Себастьяна Снейка, и развидеть это не представлялась возможным.
- Это что еще за БДСМ?.. – заторможено вопросила непонятно у кого Ригель.
Немного отойдя от непривычного образа друга, она обратила внимание на остальных персонажей, но лучше от этого не стало. Вот, ее дорогой братец. Вот, смазливый красавчик изображает лихого капитана. Вот, над картами склонилась другая смутно знакомая фигура. Сосредоточенный и немного печальный взгляд.
Где-то я тебя уже видела, парень...
Зашелестела картотека памяти, выплевывая нужный файл. Ромул Люпус сидит напротив нее в консультативном кабинете и рассказывает о своем лунатизме.
- Понятно. Та машина меня все-таки сбила. Нехилые предсмертные галлюцинации.
Рыжеволосая красавица (красавица?!) переместилась с периферии взора в центр.
- Вот дерьмо. Галлюцинации могли быть и поприятнее. Я передумала. Двойной.
По стойке шлепнула еще одна купюра.

(с) Хельга Эн Кенти - Анж де пари

+4

3

...кто-нибудь мог бы заметить, как он похож на те гипсовые копии химер с собора Парижской богоматери, которые можно было увидеть в витринах художественных магазинов, где они, покрашенные в цвет "старой слоновой кости", пытливо глядят на вас из-за заборов кистей и трафаретов, разноцветного пластилина и тюбиков  с акварельной краской.
Ивлин Во.

- В Лондоне сегодня дождь. Температура за окном 68 градусов по Фаренгейту. Опасайтесь скользких дорог и метеоактивности. С вами было дорожное радио, счастливого пути, - вещал динамик, а Флай ненавидела его с каждой секундой все больше.

Как будто мы не знаем, что в Лондоне летом не может быть теплее, чем в Адриатическом море.
Также мокро и холодно.
Только гроз в адриатике не наблюдается.
Зато там есть медузы. Сойдет за грозы.

Флай стучала зубами на заднем сиденье такси и поносила на чем свет стоит свой гипс. Недели три назад Флай очень неудачно спрыгнула с моста, и вот уже чертов двадцать один день обходится услугами такси. Не то, чтобы кэбы организовали дыру в ее бюджете, это скорее Сизета просверлила своим взглядом бездонную воронку презрения. И она горела во лбу аки звезда.
Флай в отместку сделала ее портрет у себя на голени. Хорошо, что он исчезнет вместе с гипсом, а то неясно, как сильно бы ей влетело за реальную татуировку. Только представьте себе. Флай рвет на себе рубашку, а под рубашкой, та-да - портрет Сизеты во всю грудь. Нда... наши отношения не продержалась бы и дня.
Впрочем, сейчас они тоже могли быть под угрозой. Потому как Сизета непререкаемым тоном отправила ее в больницу с полным пансионом, едва увидела, как та прыгает на костылях на их очередное свидание - нет-нет, никаких свиданий, конечно же. Просто встреча. Хорошо еще, она не знала, как Флай эту ногу сломала - хорошо, хоть не убилась. Они гоняли на байках по пригородам, и там очень не вовремя возник старый железнодорожный мост. Флай была бы ни Флай, если бы не попытала свою удачу. Но удача язвительно ей улыбнулась и улетела в закат. Теперь у нее было в достатке свободного времени, но в большом недостатке возможности перемещаться.
Вчера в пансионате был апогей. Там был мальчик. Откровенно говоря, там было очень много мальчиков. И все они были крайне любопытны и любвеобильны. Пацану было не больше восьми, он страдал от скуки, непрерывного чесания ноги под гипсом и СДВГ. С синдромом дефицита внимания Флай никак помочь не могла, но вот спицы мальчику одолжила. Это была ее самая большая ошибка в жизни. Еще серьезнее, чем тот случай, когда она обмолвилась скучающему в столовой старичку, что умеет играть в шахматы. Если тогда ее укладки только на пару партий, то сейчас вокруг Хонки активно перемещалась вся малышня этого кошерного лечебного места. Они вносились на нее в столовой и заглядывали через плечо, когда она сидела у мольберта. Когда с кивком на Сизету в в первый раз прозвучало: "Это твоя мама?", Флай решила, что ей нужен стакан виски.
Ее невыносимо раздражало, что она мучилась совестью от того факта, что бездумно прыгнула в пучину морскую и огребла проблем. Раньше со своей жизнью он разобралась сама, а теперь ей приходилось коситься через левое плечо и думать о том, чтобы не разочаровать Ее.
Это было новое ощущение, но без ста грамм не разберешься, что именно она о нем думала.
- Бииииил, чистый, двойной, нет, тройной!

Как прекрасно, что хоть что-то в этой жизни радует своим постоянством.
Смени уже бар. Здесь тебя когда-нибудь подкораулят и убьют.
Умолкни.
Есть за что.

Флай досадно столкнулась от внутреннего голоса и потянула на расписанные стены. Чего-то не хватало. Причины, по которой ведьма разлучилась с капитаном. Реальная причина сидела в цепях на заднем плане. Хорошо еще, что Флай это было невдомек.
Она провела глазами по делу, и обнаружила коллегу по несчастью с бокалом в руках. Коллега смахивала на причину даже лучше, чем шеф.
- Вечер. Понравилась мазня, или вы шокированы полетом фантазии того наркомана, что это все изобразил?

+4

4

Ригель ещё несколько мгновений заторможенно рассматривала рыжие волосы нарисованной Лилит, прежде чем до неё дошло, что прозвучавший на периферии голос вообще-то обращался к ней. Она скосила глаза, осторожно осмотрев его источник.
Расслабься, это точно не галлюцинация. Точнее можешь напрягаться - твои знакомые массово позируют для фрески в заштатном баре.
- Где моя шапочка из фольги... - пробормотала Ригель себе под нос.
Бармен подсунул стакан куда-то под локоть. Она нервно передернула плечами и опрокинула в себя виски.
- Повтори.
Ригель бросила ещё одну купюру на стойку и присмотрелась к фреске повнимательнее.
- Я думаю, наркоман, который это изобразил, должен стоить дороже, чем может себе позволить этот бар. Виски дерьмо.
Оказалось, обратившаяся к ней девушка не подошла, а вовсе подковыляла.  Молодая особа щеголяла гипсом на ноге и приязни почему-то совсем не вызвала. Зацепившись взглядом за гипс, Ригель увидела, что и он весьма недурно украшен.
- Вы художница, - констатировала она и кивнула на фреску. - Значит, ваша работа.
С гипса на неё смотрело лицо, которое она видела буквально вчера. Телефон Людвига надрывался добрых пять минут, пока они искали его по всей квартире. «Входящий вызов - Сизета», - сообщило устройство, когда Ригель выудила его из-за кресла, и мигнуло фотографией.
Она украдкой прикрыла глаза и попыталась взлететь. Взлететь не вышло. Осталось только отругать себя за глупый вариант с осознанным сновидением.
Белочка подкралась незаметно.
Ладно. Спокойно.
«Я замечаю, что я озадачен.»
А ведь полчаса назад озадаченность заключалась в том, что один не очень хороший человек решил предложить руку, сердце и обязанности супруги в придачу. Не стоило жаловаться, ох, не стоило.
Я не настолько не хочу об этом думать, чтобы мой мозг решил занять себя Себастьянов в цепях на пиратском корабле.
Честное слово, не настолько.

Внутренний голос звучал все более жалобно. Ригель сглотнула.
«Я замечаю, что я озадачен.»
- Что здесь изображено?

+4

5

Позднее она одела картонный скелет в свою одежду и заказала сахарный череп с написанным на его лбу своим именем. Она находила в этом смешное, подобно тому, как католики смеются над католицизмом или евреи придумывают еврейские анекдоты, — оттого что смерть была ее спутником, ее родственницей, Фрида язвительно игнорировала своего оппонента.
Хейден Эррера.

Женщина скосила на нее глаза, и Флай будто молотом по голове шандарахнуло. Видимо, не стоило пить виски, если сидишь на обезболе. Ох, совсем не стоило. Но выбора особого не было. Женщина глядела на нее своими глазами-тоннелями, в которых плескался первобытный ужас, немного отчаянья и вагон одиночества. И еще что-то такое... неопределяемое. Как будто, она не хотела здесь быть. Где здесь, Флай было не особо понятно. Или «здесь» в баре, или в Лондоне, или в мире. Жуткая дамочка.
Дамочка действительно была жуткая, но больше в баре никого не было, а Флай страсть как хотелось ввязаться в приключения.

Эти приключения грозят смертельным исходом.
На не прирежет же она меня?
А что? Может как ткнет палкой в глаз...
Чем-чем?
Ну, вилкой, там. Или ножкой от табуретки...
В глаз? Это какого размера у меня глаза должны быть.
Ну, как маленькая тарелочка.
Это называется блюдце.
Значит, как блюдце.
А это уже слишком типично...

Потенциальные приключения поддержали разговор, так что она, проигнорировав внутренний голос, как обычно поступают не самые умные девочки, кряхтя забралась на барный стул.
- Билли, еще по одной, ладно. Только налей чего-нибудь приличного. Не трави и без того отравленную душу.
- Это чем твоя душа отравлена?
- Любовью, дорогой. Куда же без нее.
Бармен усмехнулся и налил им по бокалу.
- Попробуйте, этот виски – не такое дерьмо, - хмыкнула Флай и отпила. Поболтала льдом в стакане и уставилась на собственный гипс.
- Да, вы правы. Художница. И работа моя. Вернее, наверное, сказать, работы. А изображена, - Флай закусила губу и отвернулась от пристального взгляда Сизеты. – Любовь, конечно, куда же без нее. Каждый правильный бар должен иметь свои истории – истории крушения жизни пиратов этого корабля я взяла на себя. Вот, видите, - Флай кивнула на соседнюю стену. – Это все из-за нее. В каждой красивой истории, какой бы печальной она не была, должна быть красивая женщина, понимаете, - Флай отхлебнула из бокала еще. – У меня тоже есть такая женщина – прекрасная и загадочная. А у вас, - Хонки, добавив в кровь немного алкоголя, осмелела и подняла взгляд на жуткую даму. – А у вас, наверное, нет такой женщины – вы сама такая – прекрасная и пугающая. Даже не знаю, какого быть главной героиней истории? Я вот не знаю – я всегда на вторых ролях. Или вообще за сценой.
Флай тоскливо покосилась на опустевший бокал и задумалась – а о чем ее вообще спросили? Не о Сизете же...

+3

6

Художница оказалась на короткой ноге с барменом. Возможно, это помогло бару получить незаслуженно приличный декор. И голод адепта храма искусств, конечно же. Куда без него. Несмотря на симпатичный гипс и возможность самостоятельно заплатить за выпивку, глаза художницы были голодными. Пусть они не просили хлеба, скорее - зрелищ.
«Потребность в любви, уважении и самоактуализации?» - пошутил между делом внутренний голос.
Как бы там ни было Билли налил им виски. Ригель резво опрокинула в себя выпивку. Отличие от предыдущей виделось весьма зыбким. Впрочем, в груди и желудке расползалось тепло, что несколько примеряло с действительностью. Прикинув, что стоит повторить влитый внутрь объём и ее перестанет беспокоить дизайнерская задумка и вероятность масонского заговора, слушала художницу она довольно благосклонно.
- Любовь, конечно...- ответствовало далее.
Любовь. Хотите заинтересовать аудиторию - скормите ей одну из наиболее избитых тем. Шекспир был в этом хорош.
Любовь. Конечно, с красивой женщиной.
Дружба. Истории о собачьей преданности до гробовой доски. И другая сторона медали...
Предательство. Трусость, зависть и соблазны.
Война. Героизм, ранние смерти и общие благо.
Старо как мир.

- Истории, - она презрительно скривила губы. - Всегда об одном. Все известно наперёд. Не хочу учавствовать в экранизации личных дневников архетипов.
Последнее было брошено с интонациями горечи в голосе, а Ригель вдруг почувствовала, что от виски начало развозить - нить речи становилась скользкой, а собеседник менее важным.
Истории о предательстве - взгляд выхватывает болтающуюся на рее фигуру.
Истории о дружбе - можно с пьяной нежностью зацепиться за удивительно натуральный профиль Себастьяна.
Истории о любви - любовь пахла рыжим цветом.
Рыжина в волосах Лилит вызывала стойкое отвращение.
- Истории о любви могут закончиться лишь двумя способами: «жили они долго и счастливо» или «умерли в один день». Билли, повторите нам.
В кармане противно распищался телефон. Вряд ли это был Людвиг, скорее всего какой-нибудь банк намеревался предложить ей выгодные условия по кредиту (какая проза!), но Ригель все равно с досады саданула по кнопке отключения.

+4

7

Они были созданы друг для друга, но тупили по страшному. (с)

Бокал тоскливо ответил Флай на заданный в пустоту вопрос. Когда она напивается — то все вопросы, даже не заданные — о Сизете. Внутренний голос неожиданно согласился с сомнительным утверждением бокала. А вот ее жутковатая собеседница — нет.

- Истории — всегда об одном, - стопор, в который впала Флай после этой фразы даже на секунду заглушил ее вечную круговерть любовной неопределенности. Как это всегда об одном? Истории тем и хороши, что под них не скучно скоротать вечерок. И засыпать под них не скучно. И вообще…

Прекрасная аргументация — особенно последний пункт.

- … экранизация… архетипов…

Ей, какие сложные слова после трех бокалов виски. Или четырех? Я сейчас запутаюсь и в той, где Шаша по соше шла.
Повторяй за мной: Раксакорикофалапаториус.

- Раксакорикофалапаториус, - пробурчала Флай. Пьянство — пьянством, а Доктор вечен.
Молодец! А теперь — сиреневенький бесперспектевняк.
Издеваешься?! - Флай подозрительно покосилась на дамочку — та услышала или нет, - я на это больше не куплюсь.
Но, попробовать-то стоило.

- Не скажите, - вдумчиво помотала пальцем из стороны в сторону Флай, в ответ на последний выпад. - «Жили долго и счастливо» — не противоречит «умерли в один день», но противоречит самой идее «жили». Вот вы подумайте, - Флай опрокинула в себя очередной бокал и резко захотела мармеладок. Раньше они хранились в тайной коробочке с отвинчивающейся крышечкой — но это было лет сто назад. И Билли, насмехаясь, предлагал ей отвинтить крышку и получить приз. Получалось не то, чтобы часто — но, иногда мармеладные животные заканчивали свою недолгую жизнь в ее пищеводе. Жаль, что только не так часто, как хотелось бы. И еще жаль было, когда попадались бутылки с колой в кислой посыпки. Брррр, даже сейчас полный рот слюны.

О чем это я?
О тех счастливых временах, когда ты глушила виски в баре, а не потягивала вино из хрупких стаканов у Сизеты.

Флай погрустнела.

- Живут, такие двое — совсем друг на друга не похожи. Один любит морепродукты и вермут, а второй — селедку и водку. Вроде и там, и там — водоплавающие, и там, и там — алкоголь. Ан нет, это будет совсем не та история, в которой долго, просто и счастливо. Это будет история — со скрипом, с притиркой и разделенным холодильником, - Хонки услышала хмыканье на заднем фоне. Билли подлил ей еще виски, она тут же его уничтожила. - И не хмыкай тут! А счастливо у них знаете почему будет? Потому что лучше оберегать свои продукты, чем свое одиночество.

Флай хмуро уставилась на портрет Сизеты у себя на гипсе.

- Вот, я ее люблю, да. А больницы — просто черт знает что, как ненавижу. Но лежу. Сбегаю — это да, но лежу. А то она же волноваться будет, - Флай доверительно посмотрела на собеседницу. - Понимаете? Вот Вы например, - тут она поняла, что не знает, как зовут эту самую собеседницу. - Я Флай, кстати. Обычно я быстрее представляюсь. А Вы? В смысле, не когда вы представляетесь, а как Вас зовут? Так вот. О чем то бишь я?

Флай нахмурилась в пространство. В голове не особо просветлело.

Надеюсь, что на этот раз ты не закончишь вечер в участке.
Я б не стала.
Чего?
Надеяться.

Минутная тишина.

Кого это я там знаю, что люблю?... - панически мелькнуло в голове.

Отредактировано Nymphadora Tonks (2018-05-19 23:38:15)

+2


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Принесите коньяк, мне больно