HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » Ночи без мягких знаков


Ночи без мягких знаков

Сообщений 31 страница 47 из 47

31

Впилась занозой в сердце моё стрела купидона.
Хочется вытащить, и никогда не думать об этом.

Чертовщина какая-то. Слишком много чертовщины для одного утра. Авария, парень, похожий на тебя самого, держащий в руках мантию-невидимку, болезненное упоминание ненавистного имени, да ещё и разговор про пророческие сны - тут волей-неволей подумаешь о том, что хваленый коньяк, что ты пил прошлым вечером, оказался не таким уж качественным.
Впрочем, Джек и сам мог припомнить один пророческий сон с участием двух странных дамочек, но в данный момент был слишком занят разговором с Гарри. Пожелай он распутать этот клубок, наверняка вспомнил бы и то, кем были ночные гостьи и о чем толковали.
Но пока его мысли куда больше занимала треклятая Лилит (Лили. "Ты любишь Лили".). Впрочем, и её имя тоже царапало разум ребром монетки, силясь стереть с него защитное напыление, словно с лотерейного билетика. Сквозь образ Лилит, рыжей сирены, разбившей его сердце об острые скалы, проглядывала другая - ласковая, домашняя, его Лилит. Лили.
Он сходит с ума, вызывайте санитаров или буддийских монахов, чтобы убедили в переселение душ или дали ещё какое религиозное объяснение. Зовите фантастов, чтобы рассказали о существовании мультивселенной. Приглашайте фрейдистов, которые пояснят, что всему виной клятые мортидо и либидо. Кликните хиппи с их подозрительными самокрутками и абсолютной уверенностью во всесильность человеческого разума.
Но лучше, проще и вернее - санитары.
А ведь у мальчишки её глаза! Её глаза и его гонор!
Стоило обратиться к психиатру только за тем, чтобы получить рецепт на вожделенные транквилизаторы, которые избавят от чересчур изобретательного воображения.
Джек снял очки, терпеливо протёр стекла краем рубашки. Разговор предстоял долгий. И вполне вероятно, что после его окончания к психиатру Джек пойдет не в одиночестве.
Спохватившись, что Гарри занял единственный стоящий у стола стул, Статуар принес второй из гостиной, где тот коротал время в промежутках между визитами очередной гастролерши. Раскидал по тарелкам стейки, салат и приборы, сел напротив мальчишки.
Отставил полупустую чашку.
Наверху действительно были две комнаты, одна, помесь библиотеки и кабинета, больше, вторая, спальня, меньше. За эту информацию Гарри не получил баллов, а скорее даже потерял их - велика наука пройтись по дому, пока его хозяин пытается смыть с себя запах перегара. Впрочем, какая юному Певереллу выгода врать по столь незначительному поводу? В конце концов у него есть мантия-невидимка и ничто не мешает ему в придачу к ней получить еще и рентгеновское зрение.
Или абсолютную память? Джек слышал о таком - бывали случаи, когда люди помнили свои предыдущие инкарнации. Или вспоминали - во снах, видениях, приступах дежавю и прочих околонаучных происшествиях.
Может, тот никак не желающий вспоминаться сон тоже был приветом из прошлой жизни?
Джек еще не понимал, как стоит реагировать на исповедь мальчишки. Тот мог быть абсолютно серьёзен, а мог и ломать комедию с какой-нибудь сомнительной целью (во время отсутствия Джека осмотрел дом на предмет ценностей и теперь пытается усыпить бдительность?). Поэтому пока мужчина выбрал беспроигрышную тактику - не глядя отправлял в рот салат и куски мяса, время от времени кивая словам Гарри и не сводя с него внимательного взгляда.
Испытывать чувство вины за смерти близких? Близких, с которыми никогда не был знаком? Вкупе с последующими словами об отсутствии резких потрясений можно было сделать вывод, что и в этой жизни мальчишке не приходилось терять друзей или родных. Так откуда в таком случае ему известно это чувство? Почему он может отделить это вину от всех остальных чувств, которые способен испытывать?
Клубок происходящего распушился так сильно, что каждая нить, за которую Джек пытался потянуть, тут же оказывалась в его руке жалким огрызком.
А Осирис радостно скакал за мячом. Вот уж кому точно нет дела до человечьих проблем. Интересно, а кем в такой трактовке был пёс в прошлой жизни?
- Чего мне бояться? - вопросом откликнулся Джек. Певерелл-старший не пугал его, он не видел в том желания свернуть Джеку шею, им даже довелось продуктивно поработать одно время в далекой юности.
Но это уже другая история.
- Ты никогда не думал об этих снах как о воспоминаниях из прошлой жизни?

+4

32

Еда - это все, что его сейчас занимало. Он готов был сожрать целую лошадь, или гиппогрифа. Это такие существа, которые ему снились. Название-то какое странное, но он его где-то читал, в какой-то книге. Говорят же, что алкоголь очень плохо влияет на подростковый мозг, впрочем Гарри его сознательно разрушал, чтобы не жить в этом мире. Кто бы знал, как ему хотелось оказаться в другом, но карма..она будет преследовать тебя во всех жизнях.
-Я читал об этом, я знаю, - Гарри вмиг стал серьезным, потому что это его жизнь, его голова. Он, конечно, практически беспризорник, не особо кому нужный ребенок, которому никто никогда не давал правильного направления в жизни. Словно слепой котенок он бродил по этому серому миру, который все никак не превращался в цветной. Что нужно сделать такого, чтобы появился красный цвет, зеленый, синий? Он любил оранжевый и коричневые цвета, он не любил серебро и зелень, а отец любил.
-Если верить в эту теорию, то мы расплачиваемся в этой жизни за то, что совершили в той, но я точно знаю, что я не убивал, - уверенно, спокойно, рассудительно. - А мантия мне тоже досталась из прошлой жизни? - он глянул Джеку в глаза, доедая что-то вроде завтрака. - Нет, Джек, так нельзя. Нельзя жить прошлой жизнью, какой бы прекрасно она ни была, но тебе дали новую жизнь, значит - ты ее заслужил чем-то хорошим, значит - ты должен что-то сделать в этой жизни, чтобы получить следующую. Знаешь..я хочу следующую жизнь, которая будет лучше этой. Не идеальной, просто в каком-то месте лучше. Может быть, там у меня будет другой отец, другая мать...- он задумался, потому что свою теорию не рассказывал никому, а Осирис уже стянул остаток мяса с тарелки. Бог с ним. - Наверное, в прошлой жизни у меня их не было, значит в этой мне дали хоть каких-то, но мне они не нравятся, я это переживу, и если я все правильно сделаю, то в следующей жизни у меня будут хорошие родители..лучше, наверное, - возможно, Джеку дико было слышать негативное про маму и папу. Все привыкли, что подростки слишком все преувеличивают. Он тоже иногда так думал, но отец умел ломать все оправдания, даже если они были в пользу него самого - это его, кажется, забавляло.
-Ну, хорошо. Допустим - это воспоминания. Дальше что? Как жить с этим? с извечной головной болью и снами, которые прекращаются только, если я буду в пьяной отключке...я так не хочу, - впервые, наверное, в жизни Гарри понял, что он живет как-то неправильно, в этом, наверное, ему помог никто иной, как мистер Снейк. Жестоко, больно, но действенно. Таков уж был Гарри - с ним нельзя по-доброму, по-хорошему, мозг работает только в стрессовой ситуации. Бороться - а не сбегать. Впрочем, лезть на рожон он тоже не торопился, слишком хорошо изучил своего врага.
-Ты ничего не боишься? Полмира боится Певерелла, а ты нет? - Гарри усмехнулся. Тут он чувствовал себя как-то даже выше, чем Джек. - Или ты с ним еще не переходил ему дорогу, или ты мне врешь наглым образом, или ты идиот, - если час назад Гарри видел в Джеке защитника, то сейчас пытался разглядеть в нем соратника. Нет-нет, ему не нужен щит, ему нельзя прятаться и подвергать всех людей опасности. Джек не виноват, что ехал по той дороге, что приютил сейчас этого подростка. Вряд ли Джек ему сейчас поверит - конечно, какой-то психопат-подросток рассказывает, что сбежал из дому, потому что его папа - исчадие ада. Смешно. Это типичная проблема всех детей. Что мешает ему сейчас набрать номер Певерелла и сдать его ему. "Не смей. Не смей! Не смей!!!" - мысленно давил на него Гарри, словно тот услышит эти угрозы, а это были именно угрозы. Слишком быстро в нем закипала кровь, разливалась по телу, смешиваясь с адреналином и нежеланием отсиживаться здесь. Мантия. Зачем он получил эту мантию и Джека? Подарок на день рождения. Как в компьютерных играх - тебе дали две вещи - соедини и получишь нечто! - Я думаю, если правильно воспользоваться мантией, то я смогу тебя убедить в том, что я прав, - страшно? Очень! Но в висках уже стучала кровь, а под ложечкой нервно засосало. "Соглашайся...ну же..."

+3

33

Голова тяжелела с каждой минутой, и Джек всё сильнее утверждался в мысли позвонить на работу и взять отгул. Дескать, простите-извините, но мне под колеса бросился какой-то малолетний придурок, теперь вот отпаиваю его чаем и жду приезда соответствующих структур. Да-да, еще он пытается сподвигнуть меня на диверсию против Томаса Певерелла, поэтому я на всякий случай вызвал еще и психиатрическую бригаду. Сами понимаете, разбирательство будет долгое - так что вечерние новости сегодня озвучит кто-нибудь другой.
А мальчишка тем временем пустился в рассуждения. Джек с трудом держал открытыми пудовые веки, так и норовившие отправить его в царство Морфея без суда и следствия. Это было бы по крайней мере невежливо. Да и слова Гарри определенно тревожили какие-то внутренние струны.
Так, на первое у нас теория про родителей и новые жизни. Любопытно. Джек скептично относился к религиозным учениям, и пришлось задавить в себе едкого червячка скепсиса, чтобы выслушать мальчишку и не разбить всю его тираду парой точных вопросов.
В конце концов он вовсе не ставил себе цель унизить младшего Певерелла или разубедить того в собственных доводах.
Но бедный парень. Как же он, должно быть, страдает от отсутствия родительского тепла, если даже придумал себе, что в следующей жизни кем-то всевышним ему будет дана полноценная семья! Каким же льдом должен был порасти особняк Певереллов, чтобы Гарри так отчаянно тянулся к вниманию совсем незнакомого человека!
А что сам Джек? Не мог ли он сказать о себе того же? Что в этой жизни ему достались средненькие родители, а в следующей непременно попадутся такие, что пройдут с ним и огонь, и воду? Интересно. Статуар никогда не думал об этом с такой позиции. Но и сейчас мысль не нашла у него отклика.
А вот у Гарри, похоже, действительно наболело.
С темы родителей, само собой, последовало обсуждение Томаса.
- Я одно время работал в "Кобре", - Джек собрал с тарелки остатки салата и отдал Осирису последний кусок стейка. После чего встал, чтобы налить себе еще кофе и обдумать любопытный ультиматум, который ему поставил юный гость.
Он либо не переходил Томасу дорогу, либо врет, либо идиот.
- Скорее всего я, конечно, идиот, - проанализировав все варианты, изрек Джек, ставя на стол две кружки - себе и Гарри. - Но и дорогу ему не переходил. А если и переходил, то он об этом либо не знает, либо не хочет за это меня убить.
А вот дальше уже интереснее. Джек усмехнулся в кружку, отчего брызги кофе окропили его очки. Сын Певерелла собрался убеждать его, что папаня по ночам топит котят или ворует человеческие органы из больниц и моргов? Может,  перед звонком на работу стоит набрать номер психиатрической клиники и вызвать санитаров? И пусть Гарри наслаждается именинным пирогом с феназепамом.
- Ты мне предлагаешь накрыться мантией и пойти к твоим родителям, чтобы я увидел, что по ночам Томас превращается в волка и отгрызает головы всем, кто попадет под руку? - Остынь, старик. Умерь сарказм, мальчишка всего лишь делится с тобой своей болью. Прости. Я просто хочу сказать - что ты хочешь мне доказать? Очередной глоток кофе принес странную догадку - неужто Гарри хочет завербовать Джека для... противостояния отцу? В таком случае проще было бы сразу выйти на перегон и лечь под ближайший поезд, чем идти наперекор "Кобре" и ее основателю. Как о таком вообще можно было подумать? - И зачем?

+3

34

И снова стена непонимания. Почему нельзя пройти через любую стену? Например, как следует разбежаться, врезаться и оказаться в другом мире? Или коснуться волшебной палочкой так, чтобы кирпичики разбежались в разные стороны, и открылся портал...
Времени нет. У Гарри совсем нет времени, чтобы постигать какие-то науки, чтобы разгадывать тайну появления мантии. Ему нужны были решения - быстрые, сильные, смелые. Ему нужен был тот, кто его поддержит, не задавая лишних вопросов. Тот, кто пойдет за ним даже к паучьей армии, боясь их до смерти. А ему все задавали вопросы, искали какие-то объяснения. Взрослые. Впрочем, Гарри тоже как-то не заметил, но он ведь повзрослел, он не ребенок, не подросток, его детство давно прошло, а эта мантия, словно напоминание о том, что чудеса еще случаются.
-Люди верят в благородство Певерелла, готовя простить ему любую огрешность только из-за его мнимой силы, но она мнимая, - и снова Гарри делился своими мыслями, которые так долго держал в себе. - Мне иногда кажется, что кто-то боится произносить его имя, но это глупо. Глупо вообще бояться человека. Он человек. Обычный человек, но страх людей, которые живут вокруг, сделал из него чуть ли не божество. Я хочу, чтобы ты видел его другим, чтобы ты мне поверил, - последнее было много важнее. Если сейчас ему не поверит Джек, если он, как и Снейк обвинит Гарри в чем бы то ни было, то с этой жизнью можно прощаться. - Действительно поверил, - он сделал акцент на первом слове и с надеждой посмотрел на Гарри. - Мне не нужны слова и обещания. Я наелся. И будь тысячу раз проклята фамилия Певерелл, я бы лучше был бы каким-нибудь Поттером, чем принадлежал к этому великому роду, - со своим плохим зрением он неправильно прочитал фамилию или название компании изготовителя на пачке чая, но вышло, надо сказать, неплохо. Он часто думал о смене фамилии, имя ему нравилось, а вот фамилия чесала горло, но придумать ничего не мог - так и засыпал, перебирая в голове тысячи вариантов, а ответ лежал на поверхности - на пачке чая.
-Я не хочу жить в мире, где правит он, я хочу уже снять эту пелену с людей, - раз уж он все знал, то он должен был все рассказать, но просто так ему не поверят - скорее отправят в психушку. Нет. Здесь нужно было действовать очень аккуратно, но один он точно никогда не справится. В Гарри заиграла кровь, забурлил адреналин, который подталкивал его еще в детстве на мелкие шалости, но теперь это было что-то крупное, что-то, что он начал считать своим долгом, предназначением, миссией, целью. И вот тут бы ему задуматься, что это и есть шизофрения и сумасшествие, но он был ослеплен тем, что он впервые за столько лет начал понимать, чего он хочет - спокойной жизни, отсутствия страха, улыбок, просто жизни.
Но Джек испугается. Он не герой. Как ни странно, но не испугался бы тот, кому есть, что терять, кому есть, за что бороться. Гарри, наверное, боролся в большей степени за свое честное имя, за свою жизнь, которую он хотел строить так, чтобы на нее никто не влиял, чтобы он мог выбрать любую профессию без того, чтобы на него косо смотрели и тыкали пальцем. У Джека семьи не было, но он же сам признался, что он идиот - отличный вариант.
-Побудь еще немного идиотом, а потом можешь принимать решение, - впрочем, решений было два - или Джек сдаст его отцу, или примет мысли Гарри. Все завсило только от уровня благородства в этом Олене.

+2

35

Джек в чем-то даже завидовал сидящему перед ним мальчишке. Энтузиазм кипел в его жилах, душа рвалась к свершениям и подвигам - а разум совсем не протестовал против появления в жизни небывалого артефакта. Глядя на Гарри, Статуар чувствовал себя косным стариком, чья картина мира настолько зачерствела, что в ней совершенно не осталось места магии.
Кофе был обжигающим и горьким, но Джек почти не замечал, как он жжет язык. Мальчишка до боли напоминал Джеку его самого - того паренька, что с болезненной горячностью спорил с арбитром на игровом поле в том лохматом году, когда солнце ещё светило, а олени не вызывали приступов тошноты. Не хотелось даже думать о том, что уже через пару лет жизнь вдоволь потешит свое самолюбие, сбивая с мальчишки спесь, словно бывалый бармен - пену с пивной кружки.
И, похоже, самому Статуару придется подсобить фатуму в этом кощунственном деле. Он ведь не станет поддерживать пугающее желание Гарри восстать против собственного отца и повести за собой людские массы. Возможно, в каком-нибудь другом веке он и мог бы стать предводителем армии, но здесь и сейчас являл собой исключительно взъерошенного юношу со склеенными пластырем очками.
Джек допил кофе и потупил взгляд, разглядывая осевшую на стенках чашки гущу. Как сказать мальчишке, что его идеи - подростковая блажь, и смешна даже сама идея восстания против Томаса Певерелла? Не говоря уже о его обвинениях отца едва ли не в детоубийстве. Кофейная гуща молчала, складываясь в непонятные кляксы, и Джек предпочел отвернуться, чтобы убрать чашку в посудомоечную машину.
Гарри почему-то было крайне важно убедить его в своей правоте. И он почему-то слишком часто, сам того не ведая, задевал Джека за живое. Вот и сейчас вскользь выдуманная фамилия царапнула слух. Джек не помнил, чтобы называл мальчишке свою фамилию, которая тоже недалеко ушла от гончарного искусства. Неужто еще одно совпадение?
Многовато для одного утра.
К слову, час, когда ему нужно было греть души телезрителей своей вымученной улыбкой, неотвратимо приближался. Джек неопределенно махнул рукой, буркнул что-то о звонке на работу и вышел в соседнюю комнату, заодно выиграв себе несколько минут для обдумывания сказанной Гарри крамолы.
Шеф дал отгул куда более охотно, чем Джек того ожидал. Нажав на "отбой", он еще с минуту простоял, облокотившись на диван и почесывая холку Осириса. Выбор стоял дурной - либо отречься от Гарри, осмеяв его слова, либо затянуть петлю на собственной шее.
К счастью или сожалению, Джек был идиотом, но не самоубийцей.
Когда на твоей кухне сидит мальчишка, предлагающий тебе силой мысли остановить поезд, стоя перед ним на рельсах, не так уж и важно, что у мальчишки есть волшебная тряпка.
- Извини меня, Гарри. Едва вернувшись на кухню, Джек бросился убирать со стола посуду, лишь бы не встречаться с ним взглядом. Слишком уж жутко было бы снова увидеть разочарование в этих знакомых глазах. - Я очень ценю твое доверие, но...
... я не верю тебе.
... я не думаю, что люди, сколько бы их не было, способны остановить мчащийся поезд.
... я всё ещё подозреваю, что ты слишком сильно приложился головой об асфальт.
... я слишком врос в свою жизнь, и ты не сможешь ничего в ней изменить.
... я боюсь.

- Я не думаю, что твой план осуществим. И я не понимаю, в чем он заключается.
Посуда закончилась. Джек на мгновение замер, уставившись на свои руки.
- Боюсь, что я не смогу тебе ничем помочь. - Он поднял глаза и растянул губы в вымученной улыбке. - Кроме квартиры, конечно.

+3

36

-Ваш звонок очень важен для нас. Оставайтесь на линии, - негромко добавил он. Добро пожаловать во взрослую жизнь, Гарри. А ты думал, что взрослеть весело? Конечно, ты же можешь заниматься всем, чем угодно, а главное - люди будут тебя слушать и тебе доверять. Стало самому даже слегка противно от того, что он тут наговорил. Идиот. Нельзя же было вот так просто доверяться первому попавшемуся человеку. Но он упорно не хотел верить в то, что Джек ему не поверил.
- Ты всегда отступаешь, когда чего-то не понимаешь? Это плохо. Ты столько всего упускаешь...- задумчиво произнес Гарри. Он не так давно вырвался из кабалы, из той душевной тюрьмы, в которой прожил столько лет, но только сегодня утром он почувствовал воздух в своих легкий. Он не позволит какому-то идиоту, который банально боится сделать шаг, наложить жгут на шею.
Чем он руководствуется? Какими-то правилами, которые кто-то когда-то придумал. Кто сказал, что они единственно верные? Да, так думают практически все подростки этого мира - что они что-то могут изменить, но ведь единицы добиваются своего! Если бы не было тех, кто верит и пытается, то люди так и ходили бы с палками вокруг каменного дома.
-Ну, да Бог с тобой, мое дело предложить. Ты - человек старый, каждый день, небось, мантии-невидимки надевал, а я вот нет, - Гарри откровенно давил на психику Джека, пытаясь его откровенно ткнуть носом в то, что он упускает из виду одну маленькую деталь - ничего в мире не происходит просто так. Конечно, Джек его быстро раскусит - это не тонкая манипуляция Певерелла, это всего лишь детская шалость.
Гарри потрепал за ухом у собаки и вышел в гостиную.
-Поэтому я пойду за вещами к Снейкам, а ты нет, - издевательским тоном сообщил он, набросил мантию на плечи и исчез. Пес испуганно озирался. - Нет, друг, тебя я тоже не возьму, - еще пара секунд, и входная дверь захлопнулась.
Гарри шел по дороге и улыбался какой-то глупой улыбкой. Он провалился сегодня по всем фронтам. Он снова вышагивает по улице один, непонятый никем, непринятый никем, отвергнутый всеми. Это даже его слегка позабавило. Не это ли свобода? Когда тебя никто не ограничивает, никто не трогает и не указывает, как жить. Он не был уверен в том, что он вернется сегодня к Джеку. Джек вряд ли сможет за ним уследить, и в этом тоже была прелесть. Пусть мучается теперь, что упустил такой шанс - прогуляться невидимкой. Правда, Гарри не ощущал прелести этой мантии - ему не от кого было скрываться. Все было, как обычно. До тех пор, пока он не подошел к дому Снейков. Стало тошнотворно нехорошо. Знаете, как с демонами бывает, которые не могут войти в церковь. Вот и дом Снейков сейчас казался какой-то святыней, которая его приняла, а он ее предал, но мистер Снейк был чертовски прав, когда говорил, что Гарри навлечет на них беду. Певерелл много страшнее - он не будет трогать Гарри - он заберет все то, что ему дорого. проще отказаться от всего и сделать так, чтобы у Гарри не было вообще ничего, что он любит. "Не привязывайся к людям, не люби людей, и им будет хорошо", - он выдохнул и переступил порог. Тишина. Наверное, все уже разошлись по своим делам, а может быть и нет.
Какой заботливый подарок от миссис Снейк. Гарри грустно улыбнулся, рассматривая эти очки. Брать или не брать? Решил, что возьмет - вдруг это так и останется самым дорогим подарком в его жизни? Даже дороже, чем эта мантия. Правда, взамен он оставил свои старые, переклеенные пластырем из аптечки Джека очки. Сам не знал, зачем. Вроде как, не брать просто подарок, безвозмездно, но эти сломанные очки...чем они помогут Лилит? Ничем. Но они были частичкой Гарри и Джека...
Он собрал свои вещи быстро, их было мало, в спортивную сумку, которая поместилась под мантией. Оставалось решить один вопросы - куда идти? Возвращаться ли к Джеку?

+3

37

Джек вдруг остро осознал, что настал тот час, когда он стал тем, кого так презирал в юношестве. Он мог понять чувства Гарри - и куда лучше, чем мальчишка мог себе представить. Прошло не так много лет с того момента, когда сам Джек, брызжа слюной, доказывал взрослым свою правоту и ненавидел из за косность, черствость и извечное нежелание хоть как-то изменить устоявшийся порядок вещей. Когда-то он и подумать не мог, что не пройдет и двадцати лет, прежде чем он сам примкнет к этому бесславному племени.
Гарри облил Джека сарказмом, заставив мужчину болезненно поморщиться. Да, Джек помнил это чувство - ощущение, словно бьёшься лбом о непроницаемую стену, словно пытаешься достучаться до глухого и заставить слепого оценить красоту весеннего солнца. Словно указываешь человеку на чудо, а он упрямо твердит, что его не существует, не желая всего лишь повернуть голову и убедиться самолично.
Так чего же стоило Статуару сейчас сорваться с места и, спрятавшись под мантией, рвануть в дом своей единственной любви? Почему не мог он вписать свое имя в авантюру Гарри Певерелла и восстать против главы "Кобры"? Когда он решил, что всё это - ребячество, и ни один человек не может пошатнуть могущество Томаса Певерелла?
Мальчишка явно издевался, и Джек не мог его за это винить. Именно так он сам и отреагировал бы на такого старого зануду, которым он сам сейчас являлся, именно так и пытался бы выбить его из колеи и сподвигнуть на свершения. Вот только в подростковом возрасте все эти манипуляции кажутся действенными, а по ту сторону баррикад оказывается, что они выглядят как глупые мальчишеские уловки.
Поэтому Джек лишь покорно развел руками - дескать, делай, что хочешь, я прожил почти сорок лет без мантии-невидимки и проживу еще столько же. Или больше, тут уж как повезет. И да, намного лучше будет, если ты со своей волшебной игрушкой исчезнешь из моей жизни точно так же, как исчез сейчас из моего дома.
Когда за мальчишкой закрылась дверь, Статуар облегченно выдохнул. Упал на диван, чувствуя себя выжатым и прополощенным, как старое полотенце. Мысли разбегались, но в груди всё-таки пульсировало что-то, от чего становилось невыносимо больно. Может, это молодой Джек бил по прутьям клетки, куда был заключен уже долгие годы. А может, просто частичка чего-то важного ушла из жизни Джека взрослого, и теперь на месте пропажи завывал ветер.
Осирис, смирившись с пропажей нового знакомого, подошел к хозяину и доверительно положил морду рядом с ним. Джек меланхолично провел рукой по шерсти пса, пытаясь то ли уснуть, то ли разобраться в своих чувствах.
Сон пришел раньше, и мысли быстро наполнились сюрреалистическими образами. В них мальчишка Гарри Певерелл сражался со своим отцом, укрывшись мантией-невидимкой проникал в чужие дома и шлялся по темным улицам, едва не попадая под колеса проезжающих мимо автобусов и автомобилей, а Джек мирно сидел у камина, пока обезображенный Певерелл-старший не заявлялся в его дом и не отправлял Джека на тот свет метким выстрелом прямо в сердце. Где-то на окраине сна маячил образ Лилит - символ любви и самоотречения, умоляющий Томаса убить ее, убить Джека - но не трогать Гарри.
Через полчаса Статуар вынырнул из пучины липкого ужаса, явственно ощущая, как пропитавшаяся потом футболка липнет к спине. Осириса рядом не было - бедный пес явно решил не дожидаться хозяйской милости и прогуляться на заднем дворе. Джек вытер пот со лба и уставился в потолок, пытаясь унять мчащееся галопом сердце.

+4

38

Вдох. Выдох. Свобода. Не страшно дышать. Не страшно, что кто-то услышит твой шаг, что кто-то следит за тобой. Хочется быть под куполом защиты. Нет отражения в витрине напротив.
Гарри шел по улице проснувшегося города, он не торопился возвращаться. Но, что значит "возвращаться"? Это ведь не его дом! Он не маленький ребенок, не котенок, который садится на коврик под каждой дверью в надежде, что его хоть кто-то приютит и накормит. Ему было противно от такого сравнения, от того и не хотелось ехать к дому Джека.Он не мог пойти в дом отца, хотя права у него, конечно, были, только лишиться их было так же просто, как и получить. И снова витрина - и снова нет отражения.
"Что ж, Гарри, ты хочешь прятаться? Это и есть такой способ жизни? Вот так продлить себе жизнь? Спрятавшись под кусочком волшебной материи?" Еще несколько шагов, и он свернул за угол, уложил мантию в спортивную сумку. "Кто бы ты ни был..ты ошибся, когда делал мне такой подарок. Я не умею прятаться. Я не хочу".
Возможно, это было спонтанное и необдуманное решение юного идиота, о котором он пожалеет, но теперь он не сможет пойти на попятную, он должен будет отвечать не перед кем-то, а перед самим собой, а сейчас Гарри сам себе судья, причем очень жестокий.
Он думал над словами Джека о том, что тот ему не помощник и убедить взрослого человека влезать во что-то непонятное, неизвестное, они же так трясутся за свои жалкие шкурки, которые вылизывали столько лет! Для чего? Для того, чтобы похоронить потом под землей и их сожрали черви? Или на похоронах все восхищались? Какая к черту уже будет разница, если ты мертв?
Все больше отец ассоциировался у Гарри со смертью, чем дальше он был от него, тем сильнее ощущался холод, от которого кружилась голова, тошнило. Он не чувствовал себя рядом с отцом под защитой - скорее, это было что-то вроде гипноза - все хорошо, в этом доме нельзя думать, ведь мысли рождают чувства, а чувствовать категорически запрещено.
Каждая капля нового воздуха насыщала кровь другим кислородом: казалось, что вместо лейкоцитов по жилам бегут любовь и ненависть, счастье и горе, страх и адреналин - вместе рождают огромное желание жить, которое мурашками запечетляется на коже.
Ему нужно было решить, за что он будет бороться? За свою жизнь? Она никому не нужна. Нет. Вероятнее всего, отцу и дела уже нет до жалкого мальчишки, который так нагло ушел из его дома.
-Я плевласю тебя в мыс! Абла Кадабла! - Гарри обернулся, как ужаленный пчелой. Два маленьких мальчика бегали по парку, размахивая огромными палками, представляли себе, что они волшебники.
-Бойно!-крикнул второй, когда эта самая "абла кадабла" упала прямо на макушку. "Палочкой не бить надо, а управлять", - важно подумал Гарри, но самому стало смешно от того, что он всерьез подумал над этим. Впрочем, у него в сумке все еще лежит одна волшебная вещь. А вдруг в мире есть еще такие же? Не стоит надеяться только на волшебство. За него всегда нужно платить.
Гарри присел на скамейку и посмотрел снова на этих мальчуганов - мама уже прибежала и отругала старшего за то, что тот ударил младшего, а мелкий принялся защищать. Надо же - какими удивительными бывают дети - они борются друг против друга, но четко осознают, что это игра, а за ее пределами - они семья. В жизни Гарри было все наоборот - семья была игрой, а за пределами они борются. Неужели эти два мальчугана заслуживают того, чтобы жить в мире, где правит Певерелл? Может быть, вот за них и стоит бороться и воевать? За тех, кто не сильно осознает, что ими управляют, что их мама работает не за те деньги, за которые должна бы.
Однако вопрос остался открытым - стоит ли идти к Джеку? Квартиру он снять поможет, а платить за нее? Работа, которую может предложить Джек, так или иначе связана с отцом, чего Гарри совсем не было нужно.Надо было сначала накопить денег, а потом уходить, но он не настолько коварен и алчен, чтобы додуматься до такого сразу. Слишком горячее у него было сердце.
Но ведь всегда можно сделать вид, что ты упал?
-Спать днем крайне вредно! - Гарри зашел в дом вместе с Осирисом, который, кажется, был рад его встретить на улице. Конечно! Так таинственно исчез, но вполне себе реально притопал по улице. По виду Джека было ясно, что он спал. Вот оно счастье  - спать столько, сколько тебе влезет.
По дороге сюда Гарри выбрал себе четкую позицию - он более не поднимает вопроса о борьбе с отцом, он не упоминает мантию-невидимку, он просто чуть-чуть доверяет Джеку. Но только чуть-чуть. Взрослым нельзя верить, они слишком много думают.

+3

39

Всё-таки как-то по-свински вышло. Выставил из дома паренька, который, похоже, ни разу в жизни ни с кем по душам не разговаривал, а тебе решил поплакаться в жилетку. Джек почему-то чувствовал свою ответственность перед Гарри - может, дело в том, что бренное тело мальчишки едва не намотало на колеса его седана? Но что-то подсказывало, что суть не в этом.
У Джека не было детей (по крайней мере тех, о существовании которых он знал) и с подростками он пересекался разве что в коридорах студии, куда тех водили на экскурсии и стажировки, да барах, где воротилы не слишком следили за соблюдением возрастного ценза. А уж когда разговаривал с кем-то моложе двадцати лет и вовсе не смог бы вспомнить.
Неужто отеческий инстинкт взыграл? Да еще и парень оказался очень уж похож на Статуара. Неужели природа взяла свое и переключила его мозг в режим заботливого родителя, которым Гарри обделила судьба?
Нет, друг, дело в другом. Просто у мальчишки есть волшебная мантия, от одного вида которой у тебя глаза загораются, как будто тебе самому двадцать лет, - безжалостно подсказало сознание.
Да, пожалуй, так и есть. Это рациональное объяснение, лежащее на самой поверхности и не тревожащее никаких глубинных чувств, отлично затмевало тот факт, что Гарри был почти идеальной демонстрацией того, каким мог бы стать ребенок Джека и Лилит.
Вот тебе и инстинкты, папаша.
Статуар провел ладонями по лицу. Он всё так же лежал на диване и смотрел в потолок, мечтая о паре таблеток снотворного и той чудесной штуке из известного фильма, которая одной вспышкой стерла бы все воспоминания, мешающие жизни. Он довольствовался бы даже каким-нибудь сосудом, куда можно было бы складывать мысли - просто вылить из головы, разлить по бутылочкам, наклеить бумажки с названиями и время от времени устраивать себе вечера ностальгии. А в остальное время жить счастливо, не чувствуя, как груз прошедшего и несбывшегося волочится по пятам, как огромный камень.
Интересно, куда теперь направится Гарри? Под колеса очередному невезучему водителю или всё-таки в дом Снейков? Может, он уже собирает армию, которая восстанет против Томаса?
Джек усмехнулся, представив на миг эту армию - немногочисленное сборище студентов, никогда не державших в руках оружие серьезней рогатки или в лучшем случае ружья для пейнтбола. Это жалкое сборище должно носить необычайно патетичное название. Что-то типа "Армии освобождения", но более броское...
Эти размышления снова скинули Джека в тревожный сон. Поэтому появления в доме Гарри мужчина не заметил.
Пока Певерелл-младший не подал голоса, разумеется. Статуар открыл глаза, снова уперевшись взглядом в потолок и пытаясь сформулировать фразу, которая отразила бы все его эмоции относительно возвращения нового знакомого.
Фраза получалась витиеватой и не совсем цензурной, поэтому Джек произнес только:
- Нормально, - одновременно отвечая и на выпад мальчишки. - Как поживают Снейки?

+2

40

- Думается мне, что прекрасно уже...несколько часов, - иронично сообщил Гарри, намекая на то, что без него в принципе людям живется хорошо. "Да-да, Джеймс..Джек..Джек! (когда я научусь называть его Джеом?!) Вам бы подумать хорошенько, берите пример с опытных людей - Певереллы, Снейки - избавляйтесь от сомнительно-странных подростков", - иногда казалось, что в голове живет несколько личностей, которые еще и спорят меж собой, но об этом не нужно рассказывать всем подряд.
Гарри взял стул, приставил его у изголовья лежащего Джека, манерно поправил свои новые очки, ручки и бумаги под рукой не было, была какая-то газета с очередными новостями о великодушии Певерелла-старшего и кучей объявлений о поиске работы.
-Вы хотите поговорить об этом? - наигранно-взрослым тоном произнес Гарри, чуть гнусавя, будто у него насморк. - Что Вас связывает со Снейками? Это Ваши друзья? Враги? Вы были влюблены в миссис Снейк, а мистер Снейк нагло увел у Вас ее из--под носу? Драго Снейк Ваш сын? - никогда доселе Гарри не мог разговаривать со взрослыми вот так - немного издевательски, немного грубо, но в то же время - именно это и есть по-дружески. Он ведь не знал, что каждая его фраза четко попадает в самое яблочко. Что поделать - у Поттера всегда была хорошо развита интуиция, он знал, когда можно совершить удар и куда.
Тем не менее он не пытался как-то обидеть или уколоть Джека. Он просто болтал первое, что приходило ему в голову, и это казалось ему даже логичным. Правда он не мог не заметить, что это все напрягало Джека.

На мгновение показалось, что время остановилось, что Гарри мог встать и отойти, а Джек даже не успеет моргнуть. Вдруг показалось, что он слышит стук его сердца, видит эту жилку на шее, которая в такт сердцу подрагивает, зрачки сужаются и расширяются с неимоверно маленькой скоростью, а Гарри уже стоит на какой-то поляне, обдуваемый ветерком. Гарри смеется со своими друзьями над каким-то парнишкой с длинными сальными волосами, а она, рыжая, его защищает. Нет. Это не Гарри, это Джек, а где Гарри? А Гарри нет и не будет, потому что Джек совершает ошибку.
-Съешь шоколадку, - послышалось ему, а в нос ударил резкий запах поезда - так пахнут только поезда - пластиком, асфальтом, углем и какими-то странными запахами, которых быть не должно.
Страшно было холодно, неприятно, жуткое желание увидеть оленя заставляло его ждать, ждать, ждать, но тот не приходил. Но он должен! Я видел его! Он должен мне помочь! Но он не помогал. Гарри сам должен был себе помочь. Только Гарри и никто более...

Сколько времени прошло с того момента, как у Гарри закружилась голова, он скатился на пол и потерял сознание, он точно не знал. однако он определенно все-таки видел того светящегося оленя. Если бы не он, то Гарри умер бы. Он уверен.
У Гарри часто кружилась голова, когда он просыпался ночью от страшных снов, но ведь это были сны, это было ночью, а сейчас день- он ведь не мог уснуть днем, сидя на стуле в процессе разговора? Неужели у него все-таки есть шизофрения? Неужели он и вправду сходит с ума? Этот дом на него как-то ужасно влияет, заставляет видеть то, чего нет, и Джек..такой странный, как будто он не Джек, а Гарри.
-Мне определенно нужно выпить...-пробормотал он, приоткрывая глаза. К сожалению, он пока не нашел другого способа заглушить тот идиотизм, который творился у него в голове. Оставалось надеяться на то, что Джек не станет ему в этом мешать.

Отредактировано Harry Potter (2017-05-13 15:26:17)

+2

41

Джек уже не надеялся, что, закрой он глаза, мальчишка пропадет из его гостиной. А сам Гарри уже явно не чувствовал себя гостем в чужом доме.
Между тем он действительно принес с собой сумку с вещами, а вместо склеенных пластырем очков на его носу уже красовались новые. Потребовалось не так много времени, чтобы сложить одно с другим, и с абсолютной ясностью увидеть, как заботливые руки Лилит заворачивают для пасынка подарок на день рождения. Может, даже подписывают круглую бирку ее витиеватым почерком - пожелания чего-нибудь хорошего и неизменно несбыточного.
- Драго мой сын, Лилит - бывшая любовь, а сам Снейк - потерянный в детстве брат, - осклабился Статуар, испытывая острое желание запустить в мальчишку первым, что попадется под руку. И то ли сила мысли Джека была так могущественна, то ли вселенная решила продолжить свою затяжную шутку - Гарри начал медленно сползать со стула, озираясь по сторонам жутким невидящим взглядом.
Джек вскочил с дивана, сам едва не потеряв равновесия от замелькавших перед глазами точек.
Что, у мальчишки еще и эпилепсия?! Вся эта ситуация стала напоминать покупку животного в подпольном зоомагазине. На первый взгляд все хорошо, и шерсть блестит, и глаза добрые - а потом животное начинает скалиться на каждого прохожего и биться в агонии. А в конце концов выясняется, что оно вообще страдает редким генетическом дефектом и по-хорошему его следовало гуманно усыпить еще на выходе из материнской утробы...
Джек тряхнул головой, отгоняя этот бред, но ощущение, что ему достался кот в мешке, никуда не делось. К счастью, за несколько секунд, пока Статуар пытался пробраться на кухню через путающегося под ногами Осириса, Гарри пришел в себя вполне самостоятельно.
- Ну дела, - пробормотал Джек, опускаясь на пол рядом с мальчишкой. Тот был бледен, как мел, и Статуар пожалел, что не держит в доме шоколада или чего-то еще сахаросодержащего.
Например, именинного пирога. Как тебе такой вариант? Небось опять забыл, что у него сегодня день рождения?
- К врачу тебе надо, а не выпить.
Приобрести собутыльника в лице психически неустойчивого парня лет двадцати - что может быть лучше для взрослого самодостаточного мужчины? Наверняка кто-нибудь бы в восторг пришел от такой идеи. Это же всё равно, что родить ребенка, вырастить его, воспитать, сохранить дружеские отношения и сидеть потом где-нибудь в баре, распивая пиво и обсуждая прошлое и будущее! Только без проблем в виде рождения, выращивания и воспитания.
Джек встал и протянул Гарри руку. Что делать с мальчишкой дальше, он решительно не понимал. Оставалось только доверится течению и действовать по ситуации, надеясь, что всё разрешится само собой.
Например, Гарри перестанет предлагать организацию всемирного сопротивления Томасу Певереллу.
- У меня есть коньяк и ром, - проинформировал Статуар. - Кофе тоже есть, но что-то мне подсказывает, что ты не о нём.

+2

42

"К психиатру..знал бы ты, что творится в моей голове..мигом выкинул бы из дому..." - хотя Гарри и был уверен в том, что он не задержится и здесь надолго. Радовало то, что в голосе Джека не было какого-то страха или осуждения, а ведь первое могло появиться. А вдруг Гарри умрет прямо здесь, тогда Певерелл уничтожит Джека, а Гарри и сам будет мертв. Это очень страшные мысли, но отчего-то он был уверен, что отец мог так поступить. Об этом и предупреждал мистер Снейк - близкие к Гарри люди теперь могли быть в опасности из-за его побега, однако нет пути назад - он не мог завалиться домой, валяться в ногах у отца. Он еще больше его возненавидит за такое.
Он уткнулся взглядом в глаза Джека, когда они поравнялись. Он держал его за руку и становилось легче, к лицу приливала кровь - нет, не от смущения, а от чего-то другого. Гарри видел в этих глазах нечто, что уже когда-то видел, но где? Только там эти глаза были какие-то другие - смеющиеся, веселые, и Джек был моложе. А рука все крепче сжимала его пальцы, сдавливала, будто бы Гарри пытался сломать Джека, чтобы тот вот-вот выдал ему великую тайну.
У меня есть коньяк и ром,
-Пойдет, - он выпустил руку Джека, и снова стало не по себе, снова вернулись мысли о том, что он мешает людям жить, мешает им вести спокойную жизнь. Вероятно, если бы он сейчас встретил бы миссис Снейк, она уговорила бы его остаться дома, и он не вернулся бы сюда. У нее тоже были удивительные глаза.
Гарри поплелся вслед за Осирисом на кухню, но он не торопился выпивать. Часто так просыпаясь ночью, он спускался на кухню, но никогда не пил отцовского алкоголя, упаси Боже. Сладкого дома тоже было мало, а потому Гарри рано научился делать карамель. Просто-напросто однажды ночью он решил пожарить себе сахар - мол не просто же так ложкой его есть - а получилась карамель.
Сковородка у Джека не шибко была использованная, а может быть Гарри был первым, кто ее нашел в шкафу. Зато сахар был тоже в закрытой пачке. Он щедро высыпал его на сковороду и стал ждать, пока сахар начнет таять.
-Все в порядке, я просто слишком восприимчив, мне иногда снятся сны, и я просыпаюсь, - ему хотелось успокоить Джека, который стоял позади, а Гарри боялся повернуться к нему лицом, боялся все-таки найти страх здравомыслящего человека, но  Джек ведь был идиотом, он так сам сказал, оставалось надеяться, что не соврал. - Это не болезнь, скорую вызывать не надо, просто подождать, это давление, - вполне должно быть логичным объяснение - ему стало душно, в легких исчез воздух - вот и упал.
-Алкоголь расширяет сосуды, чтобы кровь быстро начинала работать, - это уже оправдание его алкоголизму, и это уже могло перерасти в болезнь, но кому в сущности есть до этого дело? Главное дать людям оправдание, и они сами тебя загонят в могилу.
Тем временем, сахар растаял, Гарри стал наматывать его на десертную ложку, должен получиться леденец. Пара секунд, чтобы он остыл - и можно было есть этот кусок сахара совершенно спокойно, и тело перестанет быть таким холодным.
-Тебе нельзя, - Осирис все пытался тоже попробовать эту конфету, но Гарри поднял высоко руку вверх, и пес не допрыгнул, а уперся лапами в его плечи. Все-таки, Гарри было еще тяжело стоять на ногах, наверное, поэтому он другой рукой опирался на столешницу.
Он присел на стул и засунул в рот получившуюся конфету, что стало поводом заткнуться и не говорить лишнего.

+2

43

К счастью, мальчишка быстро оклемался и перестал напоминать цветом лица лист бумаги. Он охотно схватился за протянутую руку и встал, но разжимать пальцев не поторопился. Вместо этого Гарри уставился прямо в глаза Джека, и тот почувствовал, как по телу пробегает холодок.
Не хватало еще, чтобы мальчишка начал вещать предсказания или факты из прошлого Статуара. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего, а рука, сжимающаяся всё сильнее, заставляли панику подниматься из самого нутра.
В то мгновение, когда Статуар был в секунде от того, чтобы выдернуть руку из хватки Гарри и назвать того помешанным, мальчишка сам разжал пальцы. Зеленые глаза перестали просвечивать Джека насквозь, и мужчина не без труда сдержал вздох облегчения.
А в самом деле, если Гарри окажется буйно помешанным (всё к тому и шло), сможет ли Джек ему противостоять? По конституции они почти идентичны, на бокс Джек последний раз ходил в лучшем случае два года назад, да к тому же постоянные злоупотребления едва ли придали силу его мышцам. А Гарри молод, да и силу безумия обесценивать попросту опасно...
Джек взъерошил волосы, отметив, что не помнит, когда в последний раз повторял этот привычный жест. Кажется, он затерялся где-то во временах студенчества, когда рука сама взлетала к волосам, стоило только на горизонте появиться знакомой рыжей шевелюре. Стараясь не прокручивать в голове номер телефона скорой психиатрической бригады, мужчина прошел на кухню, поставил на стол бутылку добротного рома, налил себе стакан и тут же ополовинил его. Только после этого наполнил стакан для Гарри.
Мальчишка тем временем по-хозяйски вытащил откуда-то сковородку (Джек мимолетно отметил, что никогда раньше ее не видел), пачку сахара и начал производить манипуляции, от которых по кухне вскоре расползся плотный запах жженого сахара.
Джек залпом опустошил свой стакан и налил ещё.
Сын Томаса Певерелла готовит карамель, интересно. Неужто у владельца "Кобры" не водилось на кухне никаких сладостей, чтобы сын не был вынужден заниматься членовредительством и поеданием чистого сахара? Джек почувствовал, как что-то кольнуло внутри - то ли жалость к Гарри, то ли мысль о том, что он бы никогда подобного не допустил. Пусть он сам и не любил сладкое, но, будь у него ребенок, обязательно держал бы в ящике пару-тройку шоколадных конфет или пачек печенья. Пусть этому ребенку и было бы около двадцати лет - возраст не меняет того, что дети всегда остаются детьми.
Может вот он, шанс судьбы? Черноволосый мальчишка, который носит очки, обделен любовью родителей и стремится  к великим свершениям - разве не видел Джек в нём себя? Разве нет смысла рассматривать ситуацию как шанс для вечного холостяка стать хоть названным, но отцом?
Да и с Осирисом мальчишка поладил - а пес в людях уж точно не ошибается.
- У тебя новые очки, - подметил Джек, заполняя тишину. Возвращаться к теме свержения Певерелла очень уж не хотелось, и вместо этого мужчина последовал примеру Гарри и тоже соорудил леденец из остатков сахара. - Это подарок от...
Статуар ощутил себя между молотом и наковальней - не Певерелл, так Лилит. Куда не плюнь - сплошные драмы.
- Снейков?
Кажется, за всю жизнь он не произносил эту фамилию столько раз, как за это утро.
- Ну что же, с днём рождения, Гарри, - Джек поднял стакан, надеясь, что пауза вышла не слишком красноречивой. - Я даже рад, что ты вернулся.

+3

44

И все-таки его колбасит от имени Снейков. Да, Гарри и сам не сильно наслаждался. Они такие разные, как будто все трое были из разных семей: Драго вызывал чувство спокойствия и размеренности, мистер Снейк холода и отрешенности, а миссис Снейк - теплоты и уюта. Как они вообще уживались все под одной крышей? Словно их просто заперли там. А может быть, Гарри ничего в этой жизни и не понимал, может быть, люди и должны уживаться с теми, кто совсем на них не похож. Так проще?
Вот им с Джеком было как-то сложно, потому что они были слишком похожи, и каждый подсознательно чувствует недостатки другого.
-Да, от миссис Снейк, - утвердительно кивнул он, наслаждаясь своей конфетой. Немного горькая, потому что сахар жженый и слегка подгорел все-таки, но приятно-янтарного цвета. Впрочем, Гарри никогда не видел настоящего янтаря, но говорят, что это редкий камень. Что он должен был еще ему рассказать? - Но я ее не видел, она просто приготовила подарок, - а Гарри так всегда хотелось, чтобы его поздравляли, чтобы были рады его появлению.

"С днем рождения, Гарри", - торт разваливался, надпись была корявая, но это едва ли не самый лучший подарок за всю его жизнь, невкусный, но сделанный от души этим грозным, добродушным полувеликаном. С ним точно не было страшно. Гарри часто рисовал его, кода был маленьким, а родители пугались, что это что-то страшное снится ребенку, а ведь страшно было, когда снился отец, а не этот человек.
Я даже рад, что ты вернулся. - а по телу пробежала легкая дрожь и стало тепло. И дело было не в том, что он обмакнул леденец в алкоголь и вернул его в рот, а в том, что во рту появился солоноватый вкус, какой обычно бывает у маленьких детей, когда она собираются расплакаться. Знает ли он, что эти слова так редко произносились в адрес Гарри? Даже Лилит всегда смотрела на Гарри как на друга своего сына, все пыталась понять, выгодно ли Драго дружить с Гарри, пока выходило, что выгодно, но мистер Снейк умеет переубеждать.
А Джек. Джек был раз появлению именно Гарри, его возвращению. Говорил так, словно Гарри вернулся домой, в тот дом, откуда ушел много лет назад.
-За возрождение, - он залпом осушил стакан  и стало не по себе. Неприятно. Такого раньше не было. Немного стыдно, что он так лихо пьет перед Джеком, немного свело ключицу, как будто у него переизбыток алкоголя. Немного жжет лоб. Все прошло, когда Осирис положил морду на колени Гарри. Черт подери, ему нравился этот пес.
-Почему Осирис? - Гарри не был силен в мифологии, но знал, что это имя какого-то египетского божества, поэтому явно Джек вкладывал в это какой-то смысл.
Джек вообще был довольно интересным человеком, только Гарри не знал чем, да и сам Джек, кажется, не знал. Он все отнекивался да отбрехивался от Гарри, а сам уже рад его возвращению. Как маленький мальчик, который искренне делает вид, что ему не нужна конфета, пока ему ее не дадут. Боже, Джек, с женщинами же ты не поступаешь так же?
Гарри почесал за ухом у пса. - Ты хочешь что-то узнать, прежде чем помогать мне в поисках жилья? - и нет - не о том, как далеко от центра он хочет жить. Гарри с неким даже снисхождением посмотрел на Джека, понимая, что у того возник целый ворох вопросов, а он не знает, как их задать. Лучше выяснить все сейчас, пока еще есть между ними початая бутылка.

+3

45

От недосыпа и не до конца выветрившегося алкоголя Джек чувствовал себя героем какой-то сюрреалистической сказки, где мальчишки прячутся под мантии-невидимки, а твоя бывшая любовь передает им чудесные очки, обладающие черт знает какими волшебными функциями. Интересно, какая роль в этой сказочке была уготована для самого Джека? Заботливого отца, наставляющего мальчишку на путь истинный? Товарища, который поддержит его начинания? Или злостного предателя, который протянет руку и наберет найденный в справочнике номер Певерелла?
Впрочем, рабочий номер "Кобры" Джек до сих пор помнил наизусть.
А между тем мальчишка явно был не слишком стабилен в психическом плане. Джек мог бы заключить это еще на том этапе их отношений, когда Гарри прыгал по крыше его седана - но заметил только сейчас, когда глаза мальчишки заметно повлажнели после нехитрого заявления Статуара.
Джек потупил взгляд, словно сказал что-то, оскорбившее Гарри. Стало как-то неловко. Однако Певерелл-младший быстро собрался и залпом осушил стакан, не преминув сказать до нелепости патетический тост.
Возрождение? Статуар едва удержался от того, чтобы переспросить и задать пару уточняющих вопросов. Возрождение кого? Сам Джек не умирал, Гарри под колесами тоже вроде как не сильно помяло. Так о ком речь? И при чем здесь это слово, когда по всему получалось, что они - всего лишь два человека, тривиально распивающие алкоголь с утра пораньше?
Странный он.
Джек поднес было стакан к губам, но почувствовал, что пить совершенно не хочет. И дело было даже не в послезвучии похмелья, нет - он просто не хотел пить при Гарри. Словно перед ним сидел если не сын, то как минимум его воспитанник, перед которым нельзя было выглядеть жалким пьянчугой. Да и при виде Гарри, лихо опустошающего стакан, в душе взметнулось праведное возмущение. На мимолетную секунду, которой, впрочем, хватило, чтобы Джек отставил свой стакан и всецело переключился на импровизированный леденец.
Осирис, постоянно крутящийся рядом, явно симпатизировал Гарри, как сам Гарри симпатизировал псу.
- Не знаю. Изначально Осирисом звали предыдущую собаку, которая была у меня, еще когда я учился в университете - это имя ему дали заводчики. А этот малый просто унаследовал имя так же, как миски и подстилку.
Джек потрепал пса по загривку. Вряд ли тот был на него в обиде за то, что хозяин нарек его именем почившего предшественника.
А вот следующий вопрос был уже поинтереснее.
- Пожалуй, да.
Джек мог бы о многом спросить, в особенности его беспокоили планы сыночка по свержению могущества Певерелла-старшего - но разве это необходимо? Он уже высказался на этот счет, и Гарри, не будь дураком, больше не станет поднимать эту тему. Если же Джек всё же задаст этот вопрос, то сам же будет вынужден раз за разом убеждаться в том, что его гость психически неадекватен и жалеть о том, что решился приютить его.
Что ж, как говорится, не буди спящего дракона.
Джек нахмурился было, пытаясь вспомнить, откуда знает эту пословицу, но быстро заключил, что она - часть того необъятного фольклора, который витает в воздухе и проникает в твою голову независимо от твоего желания. Вместо этого озвучил другой вопрос, который, признаться, тоже мучил его на протяжении определенного времени с момента их знакомства:
- Какой подарок ты хочешь на день рождения, Гарри?

+3

46

Просто унаследовал чужое имя. Гарри отнюдь не верил в магию чисел и букв, но...что греха таить, он очень хотел бы в это поверить. Хотел бы поверить в то, что по мановению волшебной палочки с серебристым напылением на кончике предметы могут взлетать вверх (совсем не в те моменты, когда ему лень было подниматься с кровати), хотел бы верить, что есть самопишущие ручки (вот тут именно от лени на уроках), хотел бы верить, что можно научиться летать, впрочем здесь есть возможность сесть за руль мотоцикла и разогнаться так, что он взлетит. "А было бы здорово иметь летающий мотоцикл или Форд", - мечтал он в детстве, и это непременно должен был быть Форд. Было бы здорово войти однажды в телефонную будку и очутиться под землей, совсем в другом мире. Наверное, об этом должны мечтать девочки, прочитавшие сказку Льюиса Кэролла, но Гарри ее не читал. Он просто мечтал.
Ему стало жаль пса, которому не подобрали имя согласно его характеру,  а просто мистер Новый Хозяин скучал по своему старому другу. Вот и называет его "малый", словно Младший. Как Гарри когда-то в детстве назвали "Певерелл Маладший". Тогда это казалост чем-то приятным. Сейчас вызывает отвращение. А вдруг он ошибся? Вдруг он сейчас как глупый и несмышленый пацан пытается решить проблемы бегством? О! Как часто он еще будет задавать себе этот вопрос, сколько он еще прожует нервных проводочков, что копошатся в его голове, пока не поймет, что он - тот, кто действует не по правилам, а вопреки им. Пес, кажется, был рад такому имени. "Может быть, это его судьба? Может быть, он перерождение того пса? Который так любил своего хозяина, что вдруг вернулся к нему в другом обличии?...Гарри, тебе пора писать романы...разбогатеешь!"
Он улыбнулся простой и ненавязчивой улыбкой, которая проскользнула лишь на его лице, за которую ему обычно было стыдно и неловко, но не здесь. Не сегодня. Он напрягся, когда Джек решил все-таки задать ему пару вопросов.
"Что ты спросишь? Почему я ушел? Сколько у меня есть денег? Кто я? Есть ли у меня справка..Боже, не томи, спрашивай уже!" Это ожидание, которое длилось всего полминуты, Гарри показалось неимоверно долгим, таким, что у него уши покраснели и щеки загорелись. "Главное - не хлопнуться обратно в обморок!"
Он часто испытывал это треклятое чувство - чувство стыда. Однако оно всегда было за самого себя, а не перед кем-то, а сейчас он не хотел ударить в грязь лицом перед ним - перед Джеком, который не выгнал его, принял. Возможно, он не осознает все так, как осознавал мистер Снейк, потому и принимает, оно теплота от него шла такая же, как от миссис Снейк. Черт подери, он все время их сравнивал в каких-то дальних уголках своего разума, или как там у него это называется.
Удивленно он вскинул бровь, не ожидая такого вопроса. Вообще-то никто и никогда не спрашивал, что ему нужно. Родители всегда якобы знали, что подарить, Драго старался угадать, а вот миссис Снейк всегда попадала в точку, даже сегодня -  она словно предвидела, что Гарри сломает очки, но ничего не сказала, просто подарила новые - как это заботливо. Джек же обескуражил его вопросом. "Что попросить? Чего я обычно хотел? - вмиг все желания как-то улетучились, а в голове появилась новая порция мусора. - Мир во всем мире?..бред какой-то..велосипед? Я всегда хотел сову..но это глупо просить сову..он итак считает меня сумасшедшим..правильнее будет сказать, что мне ничего не надо, но это такое лицемерие...я не могу себе этого позволить..."
Гарри внимательно посмотрел на Джека: человек, который в общем-то ничего не может подарить ему, спрашивает о подарке. Потому и спрашивает, что не может.
-Ты поставил меня в тупик, - честно признался Гарри. - Я не знаю, чего я хочу. У меня есть все, что мне необходимо, - и это тоже было честно - у него был он сам, и он сам мог отвечать за то, что будет делать дальше - не это ли все, что нужно человеку? - Спасибо, - он улыбнулся снова своей приветливо улыбкой, но уже не спрятал ее через секунду. - У некоторых народов, например, есть обычай дарить подарки всем гостям, а не имениннику, - пожал он плечами, хотя в целом ему тоже нечего было подарить.

+2

47

Этот парень был из тех,
Кто просто любит жить,
Любит праздники и громкий смех,
Пыль дорог и ветра свист.
Он был везде и всегда своим,
Влюблял в себя целый свет
И гнал свой байк, а не лимузин,
Таких друзей больше нет. 

Проциону сегодня не спалось. Вообще-то он любил переходные дни лета - когда ночи становятся короче, но ты этого еще не замечаешь. Когда можно носится с присвистом по пустым дорогам Лондона - если в Лондоне все еще остались пустые дороги. Часам к четырем утра люди уже разбредались по домам, и было типичное затишье перед бурей - когда тишина трещит в ушах и только свист ветра заглушает ее. Сегодня он уехал далеко за город, если бы все еще существовал Шервудский лес, он бы с удовольствием провел утренние часы, наблюдая, как он ходит. Или же, как оттуда со свистом вылетают английские разбойники, так жаждущие разгромить грозного шерифа Ноттингемского, чтоб был проклят современный кинематограф и часы безделья. Последнее время Джек крайне редко появлялся в баре. Или же, ему просто так казалось - старость подбиралась к Проциону на мягких лапах, и этого нельзя было не заметить. Он вдруг начал скучать. Его неожиданно перeстали доставлять ночные тусовки, ему было ближе надираться в одиночестве в своей квартире. Он неожиданно вспомнил, что его дочери скоро двадцать, а он так ее и не знает. Или знает, но не так, как должно знать дочь. И казалось, что промотал он эту жизнь, почем зря, только и делая, что отрывая от нее последний кусок. Он проживал каждый день как последний, но тут, на старости лет, вдруг понял, что последний свой день он бы прожил совсем не так. В его идеальном последнем дне был камин, сигара, перекатывающиеся кубики льда на дне стакана и уставший Джек, развалившийся на соседнем кресле. Проциону тут же стало невыносимо тоскливо, он заправил полный бак, и полетел на трассу. Скорость всегда его успокаивала - не та скорость,  о которой вы подумали. Другая.
Мимо пролетали дороги. Процион вылетел на А5 через двадцать минут, и дальше скорость уже не снижал. Конечно, было бы неплохо покататься в Голдерс Хилл, полюбоваться на окрестности и выскакивающих на проезжую часть бомжей и белочек, но Уайт предпочитал другие развлечения. Поэтому он видел только мелькающие по сторонам таблички ненужных ему поворотов, и только крепче сжимал руль. Разбиться хотелось неимоверно - а что, он уже давно перешел рубеж своих двадцати восьми, и его старшая сестра уже пыталась свести счеты с жизнью - чем он хуже?
Только мысль о том, что можно загреметь в больницу с переломом позвоночника, а не на Хайгейтское кладбище, его немного останавливала.
И Джек, конечно. Джек Статуар.
Процион тешил себя надеждой, что без него парень совсем загнется. Быть может, это была только напрасная надежда, но кому нельзя помечтать?
Не в смысле, что Джек загнется, а в смысле, что для Статуара он все же имеет  хоть какое-то значение. Раз уж все прочие - только пункты, и даже не в wish-листе.
Когда Уайт осознал, что солнце уже припекает настолько, что под шлемом организовался парниковый эффект, он все же повернул назад. Флер грусти, без которого не обошлось, плавно но стремительно удалился в рассвет, а Процион, уже заметно повеселевший, гнал по трассе домой. Но, въехав в черту города, он подумал немного и прикинул, что в такой день можно, например, заглянуть к Джеку - потрепаться за жизнь и напомнить себе, что он все же не единственный человек в Лондоне.
Бросив байк у крыльца - друг жил в достаточно сносном районе, чтобы его не угнали, не проткнули шины или не побили зеркала, Процион взбежал вверх по лестнице, и, как водится, заколотил в дверь, позабыв, что у каждого приличного человека у дверного косяка обязан находиться звонок.
- Хей, приятель, открывай. Сто лет не виделись. Я без виски, но в такую рань и собаку хозяин из дома не выведет. Будем строить день так, чтоб ты не подох с тоски. 

+4


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » Ночи без мягких знаков