HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » О гитаре неподъемной и душе такой огромной, просто так не говорят.


О гитаре неподъемной и душе такой огромной, просто так не говорят.

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

1. Название
О гитаре неподъемной и душе такой огромной, просто так не говорят.
2. Участники
Лили Поттер, Драко Малфой
3. Место и время действия
От 31 октября позапрошлого года, ноябрь и далее. Между "Октябрьским льдом" и "Туда возвращаюсь, где, всё как прежде…  Имя звучит моё".
4. Краткое описание отыгрыша
Лилит определенно ушла от мужа, но определенно не от сына.

0

2

ты приходи, помоги, 
нам простили... долги. 
за слова, за разбитые стёкла, 
заплачено втрое. 
моя голова, 
снова... вышла из строя. 
скажи мне, люблю ли я?

Ноябрь обрушился с небес холодной жестокой бурей, невиданной доселе. Скорее цунами или тайфуном; не просто ураганом, подгоняющим ветер с истинно дьявольской кровожадностью - силой, намертво переплетающей в себе две разгневанные стихии, воздух и воду. 
Об этом знал отец, этому некрасиво торжествовала мать, что делал Себастьян было трудно предположить, а о действиях Драго лучше и не думать совсем.
Лилит умела привыкать, приспосабливаться и вообще имела неплохие адаптивные навыки. 
Но есть на свете вещи, к которым привыкать не так просто, а ещё жутче отвыкать.
К тому же, когда ты сиганула без повода, как прыгунья в высоту, длину, ширину, глубину, саму непостижимость пространства. Не сказала слова-полслова. Куда, что, почему, как, надолго?
Он не мог в тот вечер говорить, но в глазах шли синхронизированные субтитры, которые, быть может, то ли понятны одной тебе, то ли ведомы, то ли доступны.
Лучше разве - на узкой кровати ни заснуть, ни выспаться, ни проснуться. И постоянно тянет кого-нибудь обнять, либо выдворить. Тянет и ты перекатываешься, забыв, что с другой стороны никого нет, падаешь.
Кот бы пожалел, да вот нет его.
Офелия не любит животных до того, что чуть не стерла всю одежду Лилит в пыль, но и шерстинки не оставила.
От этого ещё тоскливей на душе. Скребут если и кошки, то явно вымершие, саблезубые. Раз уж зубы их как сабля, значит и когти вполне подходящие, чтобы точить их о душу Лилит, неизвестно зачем сбежавшую из дома.
Ведь нормальные жены, они почему уходят. Три кита - пьет, бьет, изменяет. А она что же, решила разорвать шаблон и ускакать от весьма такого идеального супруга?
Усреднено, потому что для многих женщин, отсутствие тройки вышеперечисленных причин, уже бесспорный повод идеализировать спутника жизни.
Пускай работает, не ходит налево, не заливает за воротник и руку поднимает только полочку прибить.
Он восхитителен.
О большем нельзя и мечтать. Себастьян Снейк не был мечтой дам.
Мать Лилит утверждала, что на него даже престарелый крокодил не позарится.
Престарелый, слепой, умственно отсталый крокодил-альбинос. Для таких искрометных высказываний у миссис Снейк, кроме батареи контраргументов, всегда были щиты из невозмутимости, покрытой гофрированной тонколистной сталью. Троянский конь, но что поделать. Лучше прятаться в футляре самой себя, чем позволить откровенно вампирить на собственном гомеостазе.
Офелия Ифан существо ночное, кровососущее. Только вчера Лилит застала её на кухне попивающую не то кофе с коньяком, не то коньяк с кофе и корпящую над очередной псевдогениальной статьей в бульварную газетенку.
На заголовок не стала даже смотреть, потому что там могло быть всё, а сейчас больше нечто по типу: "Динозавры вымерли, потому что узнали о том, что в двадцатом столетии на свет появится Себастьян Снейк". "Снежный человек предлагал Лилит Ифан выйти за себя замуж, но она отказалась и с тех пор йети никто не видел".
О чём только не подумаешь, лишь бы на минуту другую отсрочить момент назначения той встречи, на которой у тебя потребуют ответы.
Хорошенькое дело, когда и вопросов не знаешь.
Молчание не допускается. Уход от темы и уклонение от беседы не принимается. В их семье бесспорно нельзя спастись от двоих, что бы ты не делал - Реджинальд и сын.
Радует, что хотя бы кот всегда играет на её поле и не устроит допрос с пристрастием, или без.
Это будет даже не допрос.
Скорее исповедь, если б хоть один Снейк был религиозен. Тем хуже. Написав сообщение сыну о времени, Лилит избрала местом встречи центральную кафешку - "Lambeth Pier", расположенную прямо на берегу Темзы, с поистине отличным видом на Вестминистерский дворец.
Из-за высокой тревожности и волнения, прискакала на полчаса раньше, а приходить слишком рано не было в её привычках.
Выбрала столик поближе к окну, взяла меню.
Заказала себе рисовый пудинг, с кусочками манго и кокоса, а так же медовый грог.
Они все очень любили это место.
Наверное, именно поэтому на квадратной поверхности столешницы сейчас лежало три экземпляра меню. Около Лилит, напротив неё и справа.

(визуальное представление о кафе)

http://s4.uploads.ru/t/VaQcR.jpg

Воспоминания накатили неожиданно.

Девятнадцать лет назад. Центральный Лондон. Тридцать первое июля.

От реки приятно веяло воздушной прохладой и Лилит почти перегнулась через парапет, с интересом глядя на играющие в волнах солнечные блики. Вообще-то, честно признаться, она не очень любила Темзу. Как и вообще такие реки, которые имеют несчастье протекать через крупный город и прямо через его центр, особенно немолодой уже.
Исключением была, разве что Венеция. Венеция была прекрасна во все времена. Если б Лилит когда-нибудь там была. Пока не посчастливилось, свадебное путешествие они тоже позволить себе не могут. Но чего уж там, когда впереди вся жизнь.
Порыв ветра подхватил фату, ловко бросая её в лицо. Пришлось отвести назад, вместе с выпавшей прядью волос.
Где-то позади Адель яростно доказывала всем присутствующим, что невеста просто обязана сфотографироваться на фоне реки, верхом на лошади, иначе какая же она после этого невеста-то.
Миссис Снейк, получившая эту фамилию плюс минус несколько часов назад, лукаво улыбнулась, делая вид, что не слышит, либо не слушает.

- Пожалей ты уже коня. Как  я на него взберусь, со своим кринолином...

Отредактировано Lily Potter (2017-02-18 05:06:11)

+1

3

Город молчал, вырвались мы с криком.
Но жизнь оказалась жестоким магнитом
Одних затянула, других соблазнила.
Кого-то, напротив, судьба уводила
Туда, где рождается боль.

«Так бывает. Это дело житейское» - говоришь себе, пока опора за опорой рушится мир и надвигается неизвестность. И сам же себя одергиваешь. Сморозил чушь. Так бывает где-то во внешнем мире. Не здесь. Не в доме Снейков. Но оно пришло и сюда. Просочилось невидимым газом, затронуло некоторых обитателей, а его обошло стороной. Словно он и не был частью семьи. Никогда не был.

Драго Снейк равнодушно переодевался в уличную одежду и вертел в голове нелепую философскую мыслишку. О том, что собирается выйти из дома на встречу своему дому. Вернуть под ноги почву из фамильной земли, а не зыбких облаков, скрывающих под собой падение в бездну. Тут же одергивал себя за наивность. Вернуть, слишком простое слово. Вернуть, слишком насильственное слово. Он не может опутать мать лианами своего страха и потащить туда, где ей стало настолько невыносимо, что она пожертвовала столь многим. Не имеет права. В первую очередь перед самим собой. Не он неизвестно сколько варился в ужасных чувствах и держал лицо, держал в собственных внутренностях палящий, искрящий, скворчащий семейный очаг. Ошметки уверенности, пережившие катастрофу, были сосредоточены на одном. Этому есть причины.

Перед зеркалом обнаруживается самый обыкновенный подросток в черных джинсах и черной футболке с круглым вырезом, разбавленных лишь небольшим белым логотипом в районе груди. Поймав себя на нелепой демонстративности, Снейк мл. добавил сангиновое пятно, кофта на грани и с запекшейся кровью, и с посеревшим от химии пламенем, и с разрушающимся от времени кирпичом, как их дом, будь он покинут пятьдесят лет назад. Все это тут же затерялось как ненужное, не прошедшее фильтр важности. Взгляд сосредоточился на самом себе. Глаза в глаза зеркальному отражению с немым вопросом: «Ну как я?». Я иду на встречу с мамой,  а не с судьбой. С мамой. С мамой, которая наверняка осталась одна в этих руинах их прошлого. Впрочем, они с отцом тоже были раскиданы по разным концам аварийных развалин, их одиночество не отступало в редкое столкновение на кухне. По умолчанию замкнувшись во внутренние миры, они соседствовали как случайные попутчики, застрявшие в лифте. С тем лишь отличием, что даже узкое пространство лифта их не сблизило и не столкнуло, не заставило поговорить. Не вынудило к объединению.

В пальто покинутый сын облачался как в броню пред вражеским ноябрем. Двухсторонняя броня, призванная не только защитить, но и удержать внутри все то, что стоило удержать. Серое, как его глаза. Осталось и глазам его не подводить. В автобусе бурлила обыкновенная городская жизнь. По улице, на которую Драго вышел бродили туристы. В любой день недели и любое время суток. В таких местах можно и самому почувствовать себя путешественником. Можно почувствовать нагнетение предстоящего отъезда, жадно потянуться к местам и впечатлениям, чтобы успеть. Успеть услышать, успеть почувствовать. Здесь, в самом центре безумного города стояла их любимая кафешка. Здесь он мог бы на ощупь добраться до вешалки, чтобы оставить пальто, сделать заказ, не притрагиваясь к меню и точно сказать, сколько окон у британского парламента. Уже на пороге, Драго захотелось перейти Темзу, пойти на запад от дворца до аббатства и зарыться в чью-нибудь могилу. Останавливало, что довольно быстро ему станет скучно просто лежать и он начнет изучать то, что окажется рядом. К чему приведут эти исследования страшно представить, но вероятно к религиозному скандалу по программе минимум. Поток мыслей прервался вырвавшимся:
- Привет.
Драго коснулся губами щеки матери и сел напротив нее. Их разделил столик, маленькая иллюзия того, что все как обычно, обыкновенно, обыденно. Сказочно-быстро для кафе на главной артерии города, к ним подошел официант, видимо был рядом.
- Тыквенный сок, коронованный цыпленок и апельсиновый пирог с имбирем. чтобы давиться этим ноябрем с его хелоуинским оранжевым пламенем, с его яркими листьями, улегшимися ковром по земле и гниющими в дождевой воде. Конец осени. Конец привычной жизни. Кажется, Драго был из тех, кто не возвращается. И ждал того же от матери по умолчанию. Нужно что-то сказать. Что-то без просительно-вопросительных интонаций.
- Редж пропал. Не появлялся дома.

+2


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » О гитаре неподъемной и душе такой огромной, просто так не говорят.