HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Чёрт с ним, с мироустройством, всё это бессилие и гнилье.


Чёрт с ним, с мироустройством, всё это бессилие и гнилье.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Название
черт с ним, с мироустройством, все это бессилие и гнилье
2. Участники
Андромеда Тонкс, Северус Снейп.
3. Место и время действия
Хогвард, около трех лет назад.
4. Краткое описание отыгрыша
Когда позвонила супруга друга, чтобы узнать почему отключен телефон,
А ты входишь в подвал Хогварда, чтоб увидеть такое, что и в страшном сне не приснится.

0

2

Зубами скрипит. Он приходит на скрежет,
По пятницам. Полный. И сразу всему. (с)

Адаравега внимательно рассматривала цветной глянцевый лист широкого разворота книги, где была изображена превосходная картина, со множеством деталей. Свет опять упал не так и она сощурилась, раздраженно повернула лампу, сместив небольшую лупу ещё немного в сторону.
Стрелки часов уже давно перевалили за время, когда приличным людям пора уходить с работы, особенно семейным, к очагу, женам|мужьям, детям, теплу, ужину, вечернему телесериалу. Однако, она точно знала, что Микаэль не ночует сегодня дома. Значит торопиться туда - совершенно незачем. Сын, что сын...сын сто лет назад научился существовать автономно. Насколько успешно он это делал - загадка. Не стоит об этом думать дольше двух с половиной секунд. 
Манабу Икеда - о, этот японский художник остро покорил её сердце навылет, хотя, казалось, что места для новых шедевров там не должно остаться уже очень, слишком давно.
Новая мечта - поехать в Японию и увидеть вживую. На подобные полотна, по-хорошему, нельзя смотреть нигде, кроме оригинала, но она просто не могла оторваться. 

(примерно от чего именно не могла оторваться)

http://s1.uploads.ru/t/dcFUS.jpg
http://s2.uploads.ru/t/P3gvq.jpg
http://se.uploads.ru/t/SQZLG.jpg
http://s0.uploads.ru/t/IeASG.jpg
http://s5.uploads.ru/t/48C3p.jpg
http://s3.uploads.ru/t/K3ENd.jpg
http://s0.uploads.ru/t/QsxXi.jpg
http://se.uploads.ru/t/S6F5y.jpg

Эти мозаичные кусочки, лепестки сакуры, крылья чаек над бушующим морем, рельеф прорисованных листьев в проекции богомола, снег на ветвях и список реально продолжать, пока не погаснет солнце - можно было изучать бесконечно.
КаррРох прокляла несовершенное зрение, лупу и бумагу, всё это не передавало и половины, нет, жалкой четверти великолепия!
Микаэль явно решил поиздеваться, привезя ей эту откуда-то, пожалуй, лучше не спрашивать, книгу о современной восточной живописи, а конкретно о произведениях Икеда.
Она вновь с оторопью и бесконечною силой любила обоих - Манабу, его панорамные сложные картины и Микаэля. Нет, не так. Микаэля и многослойные картины Манабу.
Она даже простила ему, что опять пропадал где-то вне дома. Муж, ясное дело, что не японец.
Хогвард опустел. Тишина льется в уши вместе с бесконечными визуальными впечатлениями, не успевшими улечься в душе. Сейчас бы в наушники Toshiro Masuda или ещё что-то более подходящее... 
Вместо этого раздался рингтон Clannad - Sirius и в трубке послышался усталый голос Лилит Снейк: 
- Привет, извини, что беспокою. Ты Себастьяна не видела? 
- Видела, - она всё ещё не может оторваться от картины: - С утра. А что? 
- Он недоступен. 
- Для кого?
- Телефон. 
- Да поди опять засунул его невесть куда, или разрядил, - в голове щелкнуло: - А он что, не дома? 
- Телефон или Себастьян? 
- Оба. 
- Оба не дома.
"Да чтоб тебя", - подумала Адаравега, но вслух сказала другое: 
- Я к нему спущусь. Наверняка захимичился там, как будто ты его не знаешь. Ну, конечно. Что день, что ночь, а всё об карбонат натрия. Не волнуйся, если что - возьму его ночевать к нам, до меня всё же ближе ехать. Не расстраивайся. Ты сама-то что не на дежурстве? Ммм...понятно. Пока. 
Неохотно захлопнув сверхвеликолепную книгу, потянулась и взъерошила слегка волнистые волосы на затылке. Взгляд упал на часы и она поняла, что слишком поздно звонить Ширу, дабы поинтересоваться, как прошел день. И так уже не первый раз... Не первую неделю. Не первый месяц и год. 
Сегодня была пятница, впереди выходные, сейчас бы бежать домой, кричать с порога: «Привет», улыбаться и планировать пикник на уик-энд. Собрать корзинку фруктов, сделать легкие бутерброды, прихватить цветастый плед, эх. На самом деле нет. Не хотелось ни пикников, ни солнца. Не зря ли, а то сын скоро будет походить скорее на бледную тонконожную поганку и жертву компьютерного монитора, чем на мальчишку его лет.
Вспомнилось, как она впервые взяла на руки этот шевелящийся сверток и не почувствовала ничего. Розовощекий, глаза ясные, изящества ни на грамм. Ни на три с лишним килограмма. 
Говорили, послеродовая, пройдет. Полюбишь. Послеродовая, если она и была, Адаравега вообще к депрессиям была не особенно склонна, прошла, а она так и не полюбила. 
Ребенок просто...был. 
Он был в роддоме, был в одеяльце, был у родителей. Он что-то говорил и как будто находился за мощными стенами ледяного куба. Открывал рот, точно рыба, немо глядел сквозь аквариум. 
Ждал чего-то. 
Для Адары загадкой, истинным ребусом были нежные взгляды Лилит, обращенные на Драго Снейка. 
Ты, может, девочку хотела? Говорили они. 
Может и хотела - Микаэля я хотела, хочу и хотеть буду, а ребенок - побочный продукт, то есть - нет, может и девочку хотела.
Тащиться до подземелья большого желания не было, но стоило проверить, какие такие головокружительные эксперименты проводит Себастьян, что напрочь о времени забыл. 
Выглядывать во двор, дабы проверить наличие машины на парковке, не хотелось ещё сильнее. И потом, Снейк не гнушается порой ездить на общественном транспорте, так что... авто вообще не лакмусовая бумажка, при помощи которой значительно что-то определяется. 
Идти по гулким коридорам, не грозя получить студентом в живот - божественно. Вокруг никого и тишина. 
Мертвые с косами не стоят. 
Живые под ухо не орут. Счастье, радость, восторг.
На ректоршу, опять же, не напорешься. 
Преодолев лестницу вниз, вспомнила(с трудом) за какой именно дверью находится органически-неорганическая обитель Себастьяна. Света из-под двери не пробивалось, но это как раз ничего не значило. Простучав высокими лакированными каблуками по каменному полу, постучалась уже в дверь. Три раза и достаточно сильно, чтобы быть убедительной. 
- Себастьян, ты здесь? Себастья-я-я-ян...

*

~ телефонный разговор согласован ~

Отредактировано Andromeda Tonks (2017-04-10 18:54:31)

+2

3

Идти домой не хотелось. Не хотелось до ломоты в зубах. Смотреть на Лилит не хотелось. Он ненавидел себя с каждой секундой все больше, и он не знал, что сделать, чтобы позволить себе на нее посмотреть. Ему казалось, что как только он на нее посмотрит – она сразу все поймет.

Он больше не контролировал собственную жизнь – он катилась под откос вместе со всеми его планами, а он не успевал удержать этот земляной ком, сотканный из грязи, палок, ошметков обуви, из мерзких обломков его души, из отвратительных поступков, из сказанных и несказанных слов. Это был ужасный ком – он бы с большим удовольствием сжег бы его в доменной печи – чтобы пепел разносился над городом, погребая город под собой. Грязи бы там хватило и на мегаполис – может, даже, на парочку мегаполисов, может, и на всю планету. Себатьсян Снейк в этой жизни изрядно погрешил. Даже не просто изрядно – он был достоин виселицы – даже в свои двадцать, а ему вместо этого пожаловали лучшую женщину на земле. А потом – лучшего сына. У него даже кот был. Пусть, не самый лучший, пусть это создание издевалось над каждым двуногим, кроме Лилит, пусть  оно скалило зубы и ело лучше самих Снейков, пусть оно считало их дом своими владениями – все равно, это была семья. Та самая семья, которой у него быть не должно. Не должно быть семьи у такого мерзавца, как Себастьян Снейк. Не должно быть дома у нищего, бесчувственного, эмоционально нестабильного недочеловека, который проиграл в своей жизни все, что только мог. Важного. У него осталась только Ригель.

Но Ригель не считается. Ригель – это его второе... легкое? Печень? Да, скорее печень. Он не представлял, как можно проснуться однажды утром, и понять, что Ригель больше для тебя никто. Как можно, например, тихо идти по улице и не думать, мимоходом, а как она отреагирует на это, на то, что она скажет в ответ на эти его слова. Что она посоветует подарить Лилит. Кака она будет вести себя на очередном семейном торжестве. Смешно. Ригель тоже была его семьей, интересно, а что подумала бы она по поводу того, что ее любимый крестник теперь во власти ее же бывшего любовника.
Что человек, который испортил ей жизнь в девятнадцать, на три года раньше испортил жизнь Драго Снейку.
Шестнадцать лет. Дивный возраст. Себастьян в сои шестнадцать от Томаса убежал. А вот сына своего уберечь не смог. Впрочем, видимо, он был гораздо мудрее – тогда. Люди с возрастом умнеют, а с кокаином – превращаются в овощи.

Себастьян сейчас чувствовал себя овощем. Перед ним были рассыпаны две дорожки. Он гипнотизировал обе взглядом. Рядом, ненужная, валялась банковская карточка. Дорожки манили, дорожки были отличным выходом из ситуации. Дорожки могли его спасти.
От мыслей, о  бесконечного чувства вины. Они могли дать ему, наконец, поработать – потому что, если он не найдет решение – то его сын, его жена, то вся его семья попадет в вечную каббалу – Томас Певерелл не лгал, и не был пустословом.
Но работать для того, чтобы у самого страшного монстра планеты был шанс захватить мир... Себастьяну было непросто себя заставить работать с такого рода мотивацией.
Но три имени были  для него важнее целого имени.
Но мир не был в этом виноват.
Он ни в чем не был виноват.
Даже в том, что Себастьян был достаточно умен, чтобы создать то, что от него требовали. Это не мир постарался – а законы наследования Менделя и упорство самого Себастьяна.  Поделом.
Снейк наклонился, вдохнул. Слизистую обожгло жаром, глаза заслезились, Он вдохнул второй раз, а том спешно смочил палец слюной и втер остатки в десна.
Как же он ненавидел себя в этот момент.
И как же ему будет наплевать на все через пять минут.
Себастьян прикрыл глаза и приготовился ждать.
Опьянение приходило практически моментально – хвала быстрому метаболизму и скорости всасывания в кровь. Он заметно повеселел и даже, с усилием, отогнал мысли о пуле в глотку или петле на шее.
Или мосте – может, бросится с моста – это будет легко. Сейчас. Никакой ответственности, никаких мыслей, никаких мук.
Послышался шум  в лаборатории – видимо нет. Его звали кто звал?
Его накрыло удушливой волной страха.
Лилит.
Нет, нет, срочно спрятаться. Куда, куда уйти, куда спрятаться, где не найдут.
Себастьян забился под стол, сжался в клубок и натянул клиентку до пола – будь, что будет.
Он закусил губу и пристально вгляделся в дверь.
Если это Лилит – она может уйти. Если это кто-то другой... мысли заметались с лихорадочной быстротой. Он протянул руку и нащупал шприц. Он отодвинул поршень до предела и приготовился ждать. Он защищен. И очень опасен. Дверь со скрипом отворилась.

+2

4

маугли с красным цветком,
не боится бенгальских тигров.
в гостиной в японском стиле,
красиво умирать не запретишь.
в этом мире каждый день новости,
но мы не готовы к ним.
его жизнь так похожа на жизнь, но не больше того...

и я уже говорила давай, грабить магазины, ведь это невыносимо,
каждый день терпеть этот дождь внутри.
этот хлам вокруг,
когда игла мой единственный друг.
и чья то очередь выходить,
а кто-то должен остаться один.

я видела дождь за окном -
он шел по стеклу,
похожий на панику бегства гномов,
укравших сокровища лунные.
я не нравлюсь ни себе, ни тебе -
не наш тип.

домашние звери требуют только внимания -
не дашь ли?
однажды
не дошли до моря мы,
неряшливый, mon ami,
остросоциальный миф , придумали мы,
на деле же - ни денег, ни жертв.

ты боишься оказаться между молотом и серпом,
повезло тебе со мной,
я не боюсь
ничего
я слишком далеко за чертой
я вчера видела снег за окном,
он шел, торопясь.
я видела тебя,
невидимого тебя.

Адаравега продолжала прислушиваться, наклонившись к двери сильнее. Там раздался какой-то невнятный приглушенный шум, но голоса, который бы приглашал, не было.
КаррХох была вообще-то не из тех людей, которые нагло врываются в комнату, куда войти не было получено разрешение, но сейчас позволила себе исключение из правила.
Из-за Лилит, в основном. Если жена Себастьяна переживает, где носит супруга, то сам же этот супруг не простит её волнений...никому. Себе тоже не простит, когда сообразит сколько сейчас времени и что уже давно пора быть дома семейным людям.
Семейным людям...
Она удержалась то ли от того, чтобы фыркнуть, то ли от того, чтобы вздохнуть.
Понятие семьи у обоих - у неё и Себастьяна было странное, неоднородное, как рельеф какой-нибудь особо старой скульптуры. Вероятно, античной. Шершавое и прохладное на ощупь, но постоянно раскаленное внутри.
Любовь была одержима и этой одержимости хватало лишь на одного человека.
На человека, которого нельзя любить потихоньку, им можно только болеть. Неизлечимо. Смертельно. Чувствуя, как это образование разрастается раковой опухолью, захватывая всё новые ткани и клетки крови.
Возможно, частично они сошлись на этом так надолго.
Больные, для которых ещё не изобрели лекарства, предпочитают держаться вместе.
Всегда немного легче от понимания, что ты не один. Такой нестандартный, ненормальный и бракованный.
Дружба Адаравеги и Снейка тоже классической не была. По определению.
Несмотря на то, что он давно, слишком давно был крестным отцом сына, Адара никогда не претендовала на тот же почетный пост в его жизни.
Да и потом, как можно стать матерью по должности, когда мать по крови из тебя уже не вышла.
Их дружба была крепка достаточно, при этом не столь глубока. Адаравега, никогда не стесняясь, могла прямым текстом отправить Себастьяна к Ригель, потому что какая-то проблема была из категории, находящейся в компетенции лучших друзей.
Ей же быть настолько близко не позволяла... лихорадка. Страсть. Божество, или скорее сущий дьявол. И Себастьян всегда молча понимал, ведь у него за ребрами жил такой же бессонный магнит, по силе равный ядерному реактору. Атомный, большой и тяжелый, его можно было извлечь исключительно вместе с сердцем, или значительным куском легкого, причинив урон, несовместимый с жизнью.
Магнит носил имя и самые красивые на свете глаза.
Удивительно, как только Снейк и КаррХох не передрались насмерть, споря о том, кто великолепнее - Лилит или Микаэль.
- Себастьян? - она сделала несколько шагов в темный кабинет, когда дверь поддалась, потому что была открыта: - И где тебя только черти носят. Вечно тут темно, как...
Она говорила сама с собой, не видя в ближайшем радиусе хозяина химических владений.
Уйти, не закрыв свой кабинет, он не мог. Значит куда-то вышел.
Что ж, можно подождать.
Если бы от мыслей об ожидании не отвлекал странный запах...
Адара поморщилась и тряхнула головой, силясь выкинуть из головы аромат, мало ли что, это ведь химическая лаборатория. Реактивы, кислоты, порошки.
Вон, на столе крупицы какого-то. Одного из порошков. В химии куча всего находится именно в этом агрегатном состоянии.
Наклонившись, собрала на пальцы несколько светлых крупинок(не слишком умно с точки зрения техники безопасности, при обращении с химикатами и она, как человек, встречающийся иногда с реактивами, должна бы это понимать), поднесла руку ближе к глазам.
Стоп, тут ещё и банковская карточка. Она то здесь зачем? Почему она...
Панорама навернулась на голову как одновременная эврика и ньютоново яблоко.
Колени подогнулись и обухом по темечку добило ещё одно осознание; Себастьян здесь.
- Ван-Гога мне в глотку.
Выдав странноватое ругательство не громче, чем вполголоса, действуя на каком-то автомате, она закрыла дверь кабинета изнутри. Ноги отчего-то стали ватными, в горле пересохло.
Она не боялась Снейка и не боялась за Снейка, больше всего состояние походило на шокированную подвешенность.
Адаравега прислонилась спиной к стене, беря себя в руки.
Мелькнула мысль позвонить Элекстрано, но мгновенно угасла на задворках сознания, а причиной тому явилась красочная картинка.
Ригель приезжает, наносит Себастьяну тяжкие телесные, все едут в больницу, где побледневшая Лилит неверяще пялится в мужнин анализ крови, пока в её взоре проносится четкое - развод, всё кончено, с меня довольно, ухожу.
Давая Снейку шанс вылезти, или хотя бы подать голос, решила на всякий случай уточнить.
- Это я, если ты ещё не понял.
Попутно набирая сообщение.

Лилит, ложись спать. Всё в порядке, Себ готовится к...

К чему же он готовится?

...готовится к внеплановым академическим зачетам по естественным дисциплинам в рамках общегородской декады биохимии.
Переночует тут.

Навернув фразочку посложнее, нажала на отправку, выбрав нужный контакт.
Через полминуты пиликнуло новое сообщение.

Пусть переночует у тебя.
LS

Адаравега солгала. И не чувствовала по этому поводу угрызений совести.
Ложь терпима и имеет право на существование к тому же Лилит Снейк не ценна.
Нетерпимы только мишки Тедди и молодежь с цветными волосами.
Серьезно, дико было как одно, так и другое.
Игрушки с дурацким миленьким именем и шевелюры кислотных цветов.
Худшее порождение модных течений.
Если бы Шир был неформалом, как часто случается у подростков-интровертов, у тех, кто отличен от остальных и красил прическу в голубой, она бы отдалилась от него ещё пуще, хотя, таких дистанций уже не бывает в природе.

+1

5

Таинственное я нависало над столом, и эхо разнесло голос по чутким коридорам. Каким бы ни было это я, Себастьян очень сильно не хотел вылезать из своего укрытия. Здесь было темно, уютно, у него в руках был шприц, а в голове блаженная пустота. Перед глазами расходились цветные круги, и Себастьян был непроч понаблюдать за ними до окончания этой эпохи. А может, даже и следующей. Круги были Эйлеровские, круги были от старинных начертаний племен Майя, круги были как большие мыльные пузыри, круги были цветные, белые, в крапинку. Черные на черном, белые на белом, выпуклые, вогнутые, с одной переливающейся каймой или объемные.

Уходить от кругов совсем не хотелось. Впрочем, Себастьян уже успел забыть, зачем это ему следовало от них уходить, но упоминание Ван Гога, крайне нетрадиционным образом, и громыхание из недр стола, дали повод задуматься о том, что, быть может, не так уж и безопасно внутри, и стоит попробовать выползти наружу. Наружи было светло, там был человек, но этот человек вызывал условное доверие. Условное – потому как Себастьян совсем не хотел узнавать, что за нечто громыхало под столом, а додуматься, что это кровь шумела в его голове, ему бы ни дала принятая приличная доза.
Порошок вообще много чего ограничивает, но много чего и дает. Но, вернемся к истории. В этой истории Снейк покрепче схватил пустой шприц – чтобы было чем обороняться, и начал свое путешествие наверх.
Кряхтя, из-под стола выползла только тень его прошлого я. У тени были его глаза, только круги под глазами были в три раза больше. У тени были его волосы, только грязи на них было в три раза больше, у тени был его халат, но... смотри выше про три раза, и единственной неизменной деталью были руки – уж это он берег как зеницу ока и в пьяном кумаре – хотя, безусловно, не следовало. Лучше бы отсечь их к чертям – и тогда некому было бы варить настойки и отвары. И мет гнать было бы тоже некому. Другое дело, с Томаса станется – приставить к нему самостоятельно передвигающиеся руки – какую-нибудь крысу, у которой нет зубов и лебезящая улыбочка.
Уж лучше сам – все равно совести нет оправданий, перед собой не оправдаешься, а прочим можно даже рта не раскрывать.
Шатаясь, Себатьян выпрямился и нашел еще одну причину не раскрывать рта – его немного мутило – видно не стоило так насиловать вестибулярный аппарат, но ничего не попишешь.
Сфокусировав взгляд на женщине, Снейк удивленно моргнул – он ожидал увидеть перед глазами назойливую мисс Флай – тот же настырный тон, те же интонации – последнее время, она часто заходила в лабораторию – Снейк заставлял ее мыть колбы, а она их исправно била. Ее эксперимент перешел на финальную стадию и за ней требовался присмотр, а, с учетом того, что Себастьян не вылезал из университета – приходить за присмотром пришлось Хонки.
Но это была не надоедливая Стрекоза, а Адара – женщина из совершенно другого мира, другой эпохи и ничего общего с Флай не имеющая. Кроме...
- Ах да, ты же женщина, которой девушка подарила картину с девочкой, - путано расставил все по своим местам Себастьян и на этом удовлетворился. Больше удовлетворяться было особо нечем, и Снейк, кивнул на стол. – Будешь? У меня есть еще, - доверительно поделился он, понимая, что немного переборщил, и никакой работы сегодня не предвидится.

+2

6

дожди месили непонятную кровь,
меня бесили и война и любовь.
напрасные усилия. спроси меня - а в силе я?...
всё это нужно непонятно кому.
за эту дружбу платят по одному...
разорванному сердцу.
ну и что, куда же деться нам?..

Адаравега наконец отлипла от телефона, слушая невнятное шуршание из-под стола. Она чувствовала себя довольно неоднозначно. Наверное, так ощущает себя абстрактный человек, попавший в неловкую ситуацию или некие двусмысленные обстоятельства.
Взлетевшее волнение сходило на нет, уступая место рассудку, подрагивающему пока в туманном облаке шока, но постепенно обретающему каркас. Ну, это как войти в ванную без щеколды, не зная, что там кто-то есть. Это как найти священника в келье(а ещё лучше в исповедальне) за просмотром плейбоя. Это как твоя девушка села на диету, а ты ночью, отправившись попить водички, случайно нашел её на кухне за поеданием двухкилограммового шоколадного тортика, со взбитыми сливками.
У Адаравеги девушки никогда не было. И она не очень понимала женщин, у которых были женщины.
"Ох, ну приплыли... Себастьян чем-то закинулся и сидит под столом у себя, а я тут размышляю о не толерантности к лесбиянкам".
На её удачу, Снейк начал выбираться из своего логова до того, как она принялась бы оценивать свое отношение к ЛГБТ-сообществу по десятибалльной шкале.
- Ну и видок... - убрала телефон в карман, скрестив руки на груди; подумала, что выглядит слишком строго и опустила руки по швам, плавно пройдясь вдоль стены, где была входная дверь: - Девочка из "Звонка" выглядела получше, чем ты сейчас.
КаррХох не была уверена, в курсе ли Себастьян какая девочка и какой, собственно говоря, Звонок. Она не очень любила японские, китайские и вообще азиатские фильмы, но вышеназванный посмотрела как-то раз от нечего делать, пока проверяла дома студенческие рефераты, посиживая на диване в гостиной. Сюжет не слишком запомнился, а вот вылезающее из колодца черноволосое бледное нечто - очень даже.
- Ах да, ты же женщина, которой девушка подарила картину с девочкой, - выдал Снейк, сопроводив это многозначительным кивком на стол: – Будешь? У меня есть еще.
- Нет, спасибо уж. Ты бы сел, а то качаешься как...сосна на западном ветру. Спрашивать, что всё это значит, бесполезно, я так понимаю?
Метафора вышла просто отличная. Картина Томпсона так и стояла перед глазами - используемый киноварь, оттенок красного, усиливающий вибрацию и движение.
Дерево на том полотне доминировало над остальным, а его маньячно-алый цвет был просто великолепен.
Наверное, если бы Себасьян узнал, что сейчас ассоциируется у Адары именно с этой художественной работой, он бы обиделся.

+

http://se.uploads.ru/t/VAKzh.jpg

+2

7

Что за таинственный «Звонок» Себастьян не знал, и что за девочка могла оттуда прийти он не знал тоже. Единственное, что Снейк знал – это то, что своей девочке он сегодня не позвонил. Не мог. И он понятия не имеет, когда сможет.
Он не хотел врать своей девочке, но ему приходилось. Приходилось ей врать. Это было очень печально. От этого хотелось плакать. Платочков по периметру не наблюдалось, и Снейк решил, что еще не время. Зато по периметру наблюдалась одна женская особь. Особь все еще зверски напоминала ему Флай – не стоило так много с ней времени проводить. Только если бы мисс Хонки расчесалась, привела себя в порядок, надела что-нибудь приличное и перестала напоминать стрекочущее взрывоопасное существо. То есть, если бы перестала быть собой.
Может, это ее реинкарнация? Или альтернативная версия? Или потерянная в детстве мать? Сколько должно быть Адаре, когда она ее рожала? Десять? Двенадцать лет?
Себастьян старательно пытался посчитать. Математика, которая всегда приходила на помощь, когда буксовала совесть и мораль, сегодня подвела.
К тому же, Адара и дети? Увольте. В другой жизни.
Или в параллельной вселенной. Мы верим в мультивселенные?
Если в одной из них нет Томаса Певерелла – да.
Если в одной из них нет Себастьяна Снейка – да. Пусть его лучше собьет машина. Или до смерти изобью сокурсники. Или он нарвется на шальную пулю в своем неблагополучном районе. Или он подохнет от жажды, запертый на чердаке своего дома, позабытый родителями. Или его утопят в младенчестве в соседнем пруду, а лучше удушат в колыбели, или еще лучше -  его мать сделает тот аборт, которого она не успела сделать. Тогда он никогда не повстречает Лилит и не сможет испортить ей жизнь. Ей и всем вокруг.

Отличная идея. Пересматриваю свои убеждения. Срочно ищу доказательства мультивселенных.

Себастьян с тоской вспоминает, что от квантовой механики его в лучшие годы тошнило. То ли дело генетика.
Сейчас его тошнит и от генетики – вдруг он смог передать своей грязи собственному сыну? Мог же? Он никогда себя за это не простит.
- ...что все это значит, бесполезно...
Вырванная из контекста фраза как нельзя лучше подходит его состоянию. Действительно. Бесполезно. И ничего уже нельзя исправить. Ему нельзя. Ей все-таки можно.
- Дети, Адара. Дети – это самое важное. Мы должны заботится о них, мы обязаны их оберегать, - Снейп закинул голову назад. Потолок привлек его внимание. Ему казалось, что кто-то когда-то что-то очень важное говорил о потолке. Ригель?
- И друзья, да. Друзья – это очень важно. Как потолок, - Себастьян вернул совершенно не осмысленный взгляд на Адару. Адаравега была красивой женщиной. И очень напоминала ему Ригель. Кажется, она пару минут назад напоминала ему кого-то другого. Кого? Только у этой Ригель глаза были не печально-жестокие, а немного пустые, как будто наигранные. Как будто она посредственная актриса, совсем не прима. Слова зазубрила, а о глазах забыла. Странно. Она же любит. У любви не бывает пустых глаз.
- И любовь, да. Плохо, когда любовь приносит горе, но пусть лучше она приносит его тебе. Тот, кого ты любишь, этого не должен терпеть. Хуже, когда она не приносит ничего, - выдал Себастьян и задумался. Что-то не того эффекта он ожидал. Стало только грустнее. Опять вспомнилась Лилит. Лилит нужно вспоминать в светлый весенний день. А не у стола с двумя дорожками кокса. Снейк грустно посмотрел на вторую дорожку.
- Может, все-таки хочешь, а?
Себастьян Снейк был ужасным человеком. Он всегда знал, что нужно сказать. Знал, что сказать, чтобы унизить, знал, что сказать, чтобы раздавить. Знал, что сказать, чтобы собеседник согласился на вторую дорожку. Или залепил пощечину, тут как.
Или пан, или пропал.
Себастьяну до пана было далековато, да и не привлекала его Восточная Европа. А пропадать дальше было уже некуда.

+1


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Чёрт с ним, с мироустройством, всё это бессилие и гнилье.