HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » А можно мне другого психолога?


А можно мне другого психолога?

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Название
А можно мне другого психолога?
2. Участники
Генри Шульц, Френк Лонгботтом.
3. Место и время действия
31 июля, психиатрическая клиника.
4. Краткое описание отыгрыша
Когда у тебя в голове братство Масонов - и это чистая правда. Чистая, но не вся.

0

2

- Короче, помнишь то дело десятилетней давности? Пропавшие дети, вот это все?.. -  Мартин, полный энтузиазма, взмахнул кружкой с кофе, чудом не разлив половину на столешницу.
Альфред в этот момент был полон энтузиазма дать ему в челюсть. Останавливала только многолетняя дружба и тот факт, что Мартин был крупнее и сильнее его.
- Так вот, похоже, я вышел на след. И след этот приводит нас…
- Ты мог бы ради разнообразия формулировать предложения так, чтобы я тебя понимал? – уточнил Фрэдди.
За окнами по плану был рассвет, но собравшиеся тучи застилали его, и казалось, что утро попросту не собирается наступать. Подавшись на вольные хлеба, Мартин открывал двери своего (их общего) детективного агентства, когда вздумается: дела у них были в основном простые и банальные. Вроде пропавших котят, которых приходилось снимать с деревьев, пропавших велосипедов, которые приходилось отыскивать на задних дворах домов местных начинающих преступников и пропавших студенток, которых приходилось вытаскивать с пьяных вечеринок и отлеплять от не менее пьяных студентов. Скука, набивающая оскомину. Зато деньги неплохие.

Сплошная скука вплоть до последнего дела.
Пропавший ребенок. Опять. Как тогда.
Как в те гребаные, ненавистные, никак не стирающиеся из памяти дни. С тех пор прошло десять лет, год за годом, а воспоминания все так же вставали на обратной стороне век, и алкоголь все так же не мог смыть их горечь.

Они подняли все свои старые связи, прошерстили все известные каналы – и не сошлись во мнениях.
Мартин был уверен, что кто-то из старой, десятилетней давности, шайки-лейки не почует на уютненьких нарах местной тюрьмы, а каким-то образом избежал наказания и взялся за старое. Альфред считал, что это просто случайное похищение, никак не связанное с тем делом.
Больше всего на свете Фрэдди хотел, чтобы это не было связано с тем чертовым делом. С делом, которое сломало всю его жизнь.
С делом, которое вывернуло наизнанку его самого и все, что он любил.
Ему только недавно стало лучше. Он только недавно смог спать без обязательной дозы алкоголя на ночь – лучшего снотворного на свете. Только недавно перестал вздрагивать от шума, с которым Мартин передвигался по дому. Только недавно убрал с полок фотографии Адель…

Рабочей в их агентстве на двоих считалась версия Мартина.
- Я тут подумал головой и обнаружил, что один из наших драгоценных преступничков сидит в местной психиатрической клинике, – продолжил Мартин.
Фрэдди открыл крышку сковородки, задумчиво потыкал яичницу вилкой на предмет готовности и снова опустил крышку на место.
- Надо его допросить, – сообщил Мартин, не теряя энтузиазма.
- А почему бы не допросить тех, что сидят в тюрьме? – уточнил Фрэд.
- Потому что больные люди охотнее выдают свои и чужие секреты, – наставительно заметил Мартин. - Я оформил тебе документы. Завтра ты ложишься в психиатрическую клинику. Диагноз: шизофрения на фоне алкоголизма. Не так уж далеко от истины.
- Что?
Яичница подгорела.

После двухчасового скандала, от которого Мартин получил тонну удовольствия, а Фрэдди – только головную боль, выяснилось, что шизофрения была шуткой.
Все остальное шуткой не было.
Мартин действительно оформил Альфреда в психиатрическую клинику имени святого Мунго, причем выглядело это так, как будто Лоухилл решился на это сам. Предварительным диагнозом было что-то вроде «нервного истощения на фоне монотонной работы», выписка из наркологической клиники и пометка «имеет склонность к самоповреждению» только добавили красок в картину, и в клинике святого Мунго Фрэда были готовы принять с распростертыми объятиями.
Самым ужасным было то, что Мартин не соврал дотошным врачам ни словом, даже представился «беспокоящимся другом».
- Считай, что это отпуск. Развеешься, сменишь обстановку, – посоветовал он Фрэду, помогая собирать вещи.
- Когда люди хотят сменить обстановку, они обычно уезжают в другу страну, – пробурчал Лоухилл в ответ.
Психиатрическая клиника и правда представлялась ему другой страной. Правда, в похожей он уже бывал – и ему не понравилось.

- Не нужно меня провожать, – попросил Фрэдди подвезшего его Мартина, хлопнул дверью машины, дождался, пока за спиной утихнет звук двигателя и шагнул на порог клиники.
Внутри оказалось… светло. Светло, чисто, безопасно и безумно. Странное сочетание. Как лезвие в хлебе, например.
Откуда вообще эти мысли? Успокойся, выдохни, не запрут же они тебя здесь.
В том-то и дело, что запрут.

- Альфред Лоухилл. Я… по собственной инициативе.
- Доброе утро, мистер Лоухилл, – медсестра пылала энтузиазмом.
И откуда только столько энтузиастов на его голову?
- Мы вас ждали.
Конечно ждали. Мартин же вам платит.

Процедура «заселения» была скучной до тошноты. Сначала все его вещи тщательнейшим образом обыскали, отобрали телефон и, почему-то, бритву. Но оставили ручку и зажигалку.
Интересно, они представляют, сколько интересных вещей может сделать при помощи ручки и зажигалки человек с припиской «склонен к самоповреждению» в диагнозе?
- Вы можете переодеться во что-то, в чем вам удобно будет находиться здесь, – натренированно улыбнулась медсестра.
- Смирительную рубашку? – уточнил Лоухилл мрачно.
Медсестра нахмурилась, не оценив шутку.
- Меня устраивает моя одежда, – посчитал за нужное добавить Фрэдди. Его действительно устраивали джины, рубашка и неизменная майка под ней. Он даже дома ходил так – есть ли смысл менять что-то ради какой-то клиники?
Убирая записную книжку и ручку в карман джинсов, Альфред поймал себя на комом зарождающейся в груди истерике. Захотелось домой, на уютную кухню, пропахшую кофе и табаком. Забраться с ногами на стул в углу, у окна, щелкнуть зажигалкой, затянуться, пропуская горьковатый дым в легкие…
Угомонись. Тебе не пятнадцать лет.
В пятнадцать так плохо не было.
Ну еще бы.

Невыносимо хотелось курить. Фрэдди достал зажигалку, прокрутил в пальцах.
- Курение по расписанию, – тут же с энтузиазмом сообщила медсестра.
- Я удавлюсь, – пообещал Лоухилл. Поймал ставший внимательным и острым взгляд медсестры, передернул плечами – характерный, в последние годы появившийся жест. Заставил себя улыбнуться, убирая зажигалку в нагрудный карман рубашки. - Шутка. Я привыкну.
– Пойдемте. Я вас провожу.

Палата оказалась больше, чем Фрэд ожидал. Двухместная и очень светлая. С окном на улицу и другим окном – в коридор.
Пока медсестра рассказывала ему про больничный режим, Фрэдди пялился на дверной проем без двери и сдерживал нервный смех.
Интересно, как тут вообще спать?
Интересно, сколько он сможет протянуть без сна?
- Чувствуйте себя как дома, – улыбнулась медсестра напоследок.
Фрэдди поборол малодушное желание сбежать. Вдохнул, выдохнул и шагнул в палату.

+3

3

Хм, это должно быть весело.

У Генри Шульца была абсолютно нормальная жизнь. Да еще понормальнее, чем у многих.
Однако, в это почему-то не верил никто кроме самого Генри Шульца.

- Привет, меня зовут Генри Шульц. И я абсолютно нормальный человек, - смело заявил он на беседе с психологом при госпитализации. – Нормален. Как сферический голубь в вакууме. Почему голубь? Да ладно, кто вообще может быть нормальнее голубя?
Психолог нацарапала что-то в бумагах.
- Что говорите? Сколько мне лет? Да девятый десяток уже пошел, милочка. Хотите знать, как давно мне девятый десяток? Это очень увлекательная история.
У Генри Шульца все было как у всех.
Работа в Министерстве, с которой его выперли, сославшись на преклонный возраст. Жена-мегера, что померла лет за двадцать до того.
- Никак собственным ядом траванулась, - здесь Генри не сдержался и плюнул прямо на начищенный паркет. Генри Шульц на дух не переносил зельеваров.
Следствием присутствия жены были дети – неблагодарные спиногрызы. Следствием детей – внуки. Избалованные эгоисты. Было даже несколько правнуков, но Генри к тому времени уже плохо запоминал имена и количество.
- Что говорите? Погромче, милочка. Меня как на войне контузило, так кругом сплошное пше-пше. Какая война? Да первая вестимо. Не та, что при Мерлине с Морганой, конечно. Мы в Германии начинали.
Как уже говорилось, дети Генри были неблагодарными, а внуки эгоистичными. Присматривать за стариком и жить с ним под одной крышей не хотел никто.
- Прихожу домой, а там даже пожрать нормально нечего. Последнего эльфа у меня увели, когда младшенькая разродилась.
Генри Шульц был счастливым обладателем вспыльчивого характера и громкого голоса.
Генри Шульц терпеть не мог правящий режим и ничего не понимал в политике.
Генри Шульц прописался в стане Геллерта Гриндевальда, начав с вопроса: «Во сколько здесь ужин?»
Генри Шульц, несмотря на все свои недостатки, был энергичнее любого зайца с батарейкой в заднице. Рядом с ним никто не засыпал под речи об общем благе и не пропускал полуночные рейды.
- Что-что? Кто такой Гил, говорите? Да он мне как сынок родной. Я за него смертную казнь схлопотал. Не хухры-мухры.
Когда Геллерт пал, Генри Шульца схватили одним из первых. Старик всегда бросался на амбразуры. Да и тормозной путь у него с годами только увеличивался.
Приговор был однозначен – поцелуй дементора.
- Как это «казнили ли меня»? Да вы, милочка, шутки такие шутить бросьте. Еще бы они меня казнили. Ух, я бы их тогда и из могилы достал.
Генри Шульц никогда не встречался с дементорами до своей казни.
Если бы Генри Шульц был все же чуть менее нормален, чем голубь, этот день прошел бы для палача вполне буднично. Слезы, крики, чавкающие звуки из-под капюшона и одна только пустая оболочка, оставшаяся от человека. Но увы.
В зал ввели дементора. Функцией палача было отозвать патронуса.
- Ну прям моя жена-покойница! – воскликнул Генри Шульц и...упал замертво.
Так уж вышло, что Генри Шульц страдал эпилепсией. Припадок унес его жизнь за минуту до исполнения смертного приговора.

- И что мне делать в этом Святом-Как-Его-Там?
- Расскажите им историю, Генри. Свою историю. Расскажите им правду.

- Прошу вас сюда, мистер Шульц.
Медсестра остановилась в бездверном проеме, жестом приглашая его войти. Генри бодрым шагом двинулся мимо нее в палату.
- А у вас уютненько. Лучше, чем в той богадельне, куда меня спиногрызы пристроить пытались.
Девушка ретировалась, а он остановился посреди комнаты, оглядываясь. На нем был длинный казенный халат темно-синего цвета и красная шапка, с которой он не пожелал расстаться.
- Правый или левый? – бойко спросил он, когда взгляд остановился на сокамернике. – Я про кровати, сынок. Ты справа или слева?
Он стянул шапку, повертел ее в руках и нахлобучил обратно.
- Я, значится, Генри Шульц. Ты кем будешь?

[nic]Henry Schulz[/nic]
[ava]http://s018.radikal.ru/i517/1710/76/84fde27df17d.jpg[/ava]

Отредактировано Game Master (2017-10-12 22:13:58)

+4

4

Так бросай карты Таро, крути рулетку-беду,
Мне вновь выйдет зеро, большего и не жду,
Да, мы скоро умрем, едва научившись рождаться,
Я был плохим королем, зато гениальным паяцем.

Мучительную тишину, в которой Фрэдди стоял посреди двухместной палаты и думал, что будет, если он вылезет в окно и позорно сбежит, снова нарушили голоса.
- Прошу вас сюда, мистер Шульц. 
- А у вас уютненько. Лучше, чем в той богадельне, куда меня спиногрызы пристроить пытались. 

Ага. Все-таки ему выделят соседа. Интересно.
Хорошо это или плохо, Фрэд пока не знал. Судя по живому, но явно старческому голосу и манере речи, этот мистер Шульц не дурак поболтать. Интересно, он замолкает по ночам? Хотя, может быть и к лучшему, если нет.
Лоухилл повернулся, чтобы не стоять к будущему соседу спиной. Обладатель старческого голоса был сед и красовался уютными морщинками и лучистыми смешливыми глазами. Казенный халат и красная шапочка придавали ему сходство с, почему-то, Ходжей Насреддином из одноименной книги, которую Фрэдди читал в далеком детстве. Задумавшись над этой не вовремя взявшейся ассоциацией, Лоухилл едва не пропустил вопрос Шульца.
- Правый или левый? Я про кровати, сынок. Ты справа или слева? 
Сынок?
Воспоминания обрушились на голову как-то вдруг, без предупреждения: солнечный день, ярко красное яблоко в морщинистой ладони. «Познакомься с дедушкой, Фрэдди». «Привет, сынок». «Почему он называет меня «сынок», когда он мой дедушка?» Смех. Сладкая яблочная мякоть во рту, сладкий яблочный сок, стекающий по рукам.
Он не видел дедушку никогда больше.
А воспоминание осталось, хранилось где-то глубоко-глубоко, запрятанное в недрах памяти. Слишком солнечный день, слишком отчетливый вкус. Было ли это на самом деле?
Альфред вынырнул из прошлого, как из омута.
- Правая, – озвучил хрипло, не глядя на расположение кроватей.
Запоздало подумалось, что лучше было выбрать левую: тогда падающий из окна свет не мешал бы писать. Теперь-то это придется делать от руки, раз телефон отобрали. Брать свои слова обратно Лоухилл, впрочем, не собирался – он терпеть не мог менять решение, когда оно уже было озвучено. Да и какая разница, на какой именно кровати спать? Или не спать.
- Я, значится, Генри Шульц. Ты кем будешь?
- Альфред Лоухилл, – отозвался Фрэдди, подумал и добавил. - Можно Фрэд.
В конце концов, его все так называют.
Фрэдди прошел, наконец, вглубь палаты, смирившись с неизбежностью жизни без дверей в обществе болтливого Генри Шульца. Не так уж плохо, если называть вещи своими именами. Его могли поселить в одиночке или в обществе какого-нибудь ненормального, пускающего слюни и кричащего по ночам. Или не могли?
О том, как работают подобные клиники, Лоухилл знал преступно мало для добровольного пациента, но теперь задумываться об этом явно было поздно. Проще было не задумываться вовсе и лишать проблемы по мере их поступления.
Сейчас проблема была ровно одна: невероятно хотелось курить.
Надо было уточнить у медсестры, что подразумевается под «курением по расписанию» на самом деле.
Ну вот, ничего еще не началось, а ты уже напридумывал себе проблем на ровном месте. Отлично, так держать.
Это не проблемы на ровном месте, это острая необходимость, вызванная тяжелыми жизненными обстоятельствами.

Альфред фыркнул своим же мыслям и принялся загружать в прикроватную тумбочку свои нехитрые вещи: записные книжки, пишущие принадлежности и сигареты. Что там еще может понадобиться в долгой почти-изоляции.
- Вы бывали в подобных местах раньше? – уточнил Фрэд. Судя по болтливости и энтузиазму Шульца, он-то как раз уже мог выяснить все вопросы и узнать, какое в этой чудесной клинике расписание всего.
Через мгновение Лоухиллу все-таки пришло в голову, что такие вопросы, наверное, не стоит задавать вслух. Все-таки Генри Шульца могла привести сюда вовсе не работа, а реальная болезнь, требующая лечения.
- Извините, если я лезу не в свое дело, – поспешил добавить Фрэдди.

Отредактировано Frank Longbottom (2017-11-21 06:16:21)

+2

5

Она хотела бы жить на Манхэттене
и с Деми Мур делиться секретами.

Генри Шульц хотел в жизни немногих вещей. В большинстве своем его желания были весьма незамысловатыми.
В одиннадцать Генри хотел новенькую метлу. Даже если на тот момент, под «новенькой метлой» подразумевался всего лишь барахлящий на взлете веник. Детство Генри Шульца было довольно давно.
Родители беспокоились о мальчике со слабым здоровьем и запретили ему заниматься полетами.
В двенадцать Генри захотел вырасти большим и сильным, чтобы отделать в честном бою школьного задиру со старших курсов. Еще Генри хотел вырасти очень умным и стать директором Дурмстранга.
До самой пенсии Генри Шульц проработал артефактологом в Министерстве Магии. Коллеги считали его сдвинутым (в последствие – сдвинутым стариком) и отсаживались на обеде подальше.
Повзрослев и сопоставив свои желания со своими возможностями, Генри захотел простого человеческого счастья. Счастье включало красавицу-умницу жену, ораву любящих детишек, уютное поместье и парочку ворчливых книззлов.
Это желание продержалось в его голове недолго – буквально пару месяцев, между помолвкой и свадьбой с чистокровной наследницей небогатого, но знатного дома. Женушка оказалась той еще мегерой. В своей жизни Маргарет Шульц любила только две вещи – варить яды и пилить мужа. На книззлов у нее обнаружилась страшная аллергия.
Выйдя на пенсию, Генри умерил свои желания еще сильнее. Теперь он хотел горячий обед по расписанию, теплый плед и собеседника для обсуждения ежедневных новостей.
Неблагодарные детки попытались сплавить Генри Шульца в захудалый дом престарелых с паршивым неполным пансионом.
Тогда в жизни Генри настала новая эра. Отныне он хотел, чтобы Гил утвердил свою власть и изменил мир. Он хотел, чтобы армия пополнялась новыми сторонниками и чтобы рейды проходили удачно. В тайне он хотел, чтобы Гил избавился от хмурого выражения на лице, чтобы лицо это никогда не трогала сеточка морщин, и чтобы он влюбился в какую-нибудь красавицу. Рыженькую, например. Ему самому всегда нравились рыженькие.
Генри Шульц хотел, чтобы Геллерт Гриндевальд был счастлив.
- Альфред Лоухилл. Можно Фрэд.
Генри прошел в палату и плюхнулся на левую кровать. Кровать заскрипела.
- Чего-сь говоришь? Фрэнк что ль? Не. Альфред. Значит, Фред. Ты не обессудь, сынок. На войне ж проклятой контузило.
Он немного покачался на пружинистом матраце, проверяя его на прочность. Ну надо же – не скрипит! Чудеса да и только.
- ...Извините, если я лезу не в свое дело.
- Ты это брось, сынок. Тута ведь как? Тута все твое дело. Вон, глянь.
Генри бодро подскочил с постели, резво подошел к зарешеченному окну и постучал в стекло.
- Вишь, птаха надрывается. А почему она надрывается? Все твое дело. Меня как-то сынки пытались в пансион упрятать. Ну и дыра, я тебе скажу. На завтрак хлеб с куском сыра. Аппартнешь в булочную, так сразу скандал со штрафом. Ну, они и выперли меня по-быстрому оттуда. А потом внучата в клинику клали. На изменение памяти проверить. Ну не гады, а? Какое изменение памяти, если я тебе хоть средь ночи разбуди, так сразу все работы Рагнука Первого перечислю?
От избытка чувств Генри нелепо замахал руками и сбил с головы шапку. Опомнился, поднял, бережно отряхнул и нахлобучил на место.
- Ты спросить-то чего хотел?

[ava]http://s018.radikal.ru/i517/1710/76/84fde27df17d.jpg[/ava]
[nic]Henry Schulz[/nic]
[sgn]Хм, это должно быть весело.[/sgn]

+4


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » А можно мне другого психолога?