HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » Две стороны медали.


Две стороны медали.

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

1. Название
Две стороны медали.
2. Участники
Амикус Кэрроу, Рон Уизли, Регулус Блэк
3. Место и время действия
Лондон, 31 июля.
4. Краткое описание отыгрыша
Однажды теплым летним днем Микаэль видит знакомую игрушку. И эта игрушка знакома не только ему.

+2

2

[AVA]http://s5.uploads.ru/t/CWcDA.jpg[/AVA]
[NIC]Regulus Black[/NIC]
[SGN]Но его звали Раб Грей, и рабом он не был.[/SGN]

2 недели назад.

Раб Грей сошел с трапа грузового корабля ровно в  три по полудни, как и планировалось. У него за спиной был старый потрепанный рюкзак, на лице борода занимала большую часть пространства, а глаза светились тем самым лихорадочным блеском, которым отличаются наркоманы и путники, спустя многие годы вернувшиеся в родной город. Для Раба родным городом давно стала Гавана, но в Лондоне он все же когда-то родился. Ему была небезразлична сестра и судьба Великобритании. А с легкой подачи местной шушеры от былого величия останется одно тряпье.
Раб Грей приехал в Британию нелегально – а вы как думали? Международные преступники, они и в Африке международные преступники, но весь экипаж пятого отсека «Белого Кита» был свято уверен, что он наркоша со стажем, и его единственной его целью было свалить от органов гаванской полиции за распространение или употребление. Может, они думали, что он пару раз на серфе не в ту волну врезался и на нем числилось пара угонов и разбой, но этим милейшим работягам, кормившим его сушеной воблой, и в голову не могло прийти, что он даже не вор-рецидивист, а революционер, который не собирается отказываться от мысли по свержению действующей теневой власти.
Раб Грей, весело насвистывая, пробирался из порта на ближайшую транспортную развязку. Его планом было затеряться в толпе. Сначала трясущийся автобус с мухами на потолке и тучными бабками, которые не в силах доплестись до ближайшего магазина. От них несет жареной рыбой, белым соусом, луком и потом. Рыбаки, уже не только успевшие продать свой улов, но и потратившие вырученные деньги, или их часть, на обязательные «похмельные» сто грамм. Подростки, сгустившиеся в конце салона и галдящие, ругающие стерву-математичку. В какой стране бы ты не жил – всегда есть этот нижний пласт, которым плевать на экспорт пшеницы из Азии – все, что их волнует, это цены на хлеб. Раб Грей откинулся на спинку кресла и мечтал о том, как попадет в метро.
В метро все было еще хуже. Толчея сбивала с ног. Медальон, болтающийся на шее, раз за разом цеплялся за мимо проходящих людей. Раб раздраженно заправил его за футболку. В вагоне толчея только усилилась, и единственным желанием теперь было поскорее добраться до квартиры Флай. Балансируя на одной ноге, Грей размышлял о том, что до настоящей цивилизации столице Англии еще долго пилить на перекладных, а сам он избалован просторами Кубы.

Следующее утро.

Утро в их фамильном имении началось с холодного пота и осознания, что самая важная часть его жизни канула в лету. Медальон пропал.

Неделю назад.

Раб Грей обшарил каждый уголок квартирки Флай и поругался с хорьком. Он даже раскурил косяк и прошел весь путь от порта до особняка трижды. Нигде не было и следа цепочки с характерным кулоном.

30 июля.

Раб Грей окончательно отчаялся и запил.

+2

3

2 недели назад.

Утро началось как никогда паршиво. Буран, который с чего-то решил побушевать этой прекрасной лунной ночью, снес к чертям дерево, что стояло прямо у дома КаррХох, и теперь крыша любимой Камаро здоровалась с ехидно ухмыляющимися соседями шикарной вмятиной. К тому же, провайдеры были так милы, что на запрос о выдранном с корнем кабелем, который тоже пал жертвой разбушевавшейся стихии, ответили лаконичным – «у нас слишком много вызовов. Ждите». Микаэль бы с радостью послал их всех к чертям, сменил провайдера, а лучше присобачил бы к окну самопальную антенну, которая увеличивает сигнал соседей в сотни раз, и наслаждался бы круглосуточным бесплатным интернетом, за который его тоже могли посадить как минимум на полгода. А то и больше. В зависимости от того, из чего будет сделана тарелка, и что она будет передавать. Микаэль  уже приготовился придумывать, где добыть материалы, или человека, который все это сварганит за бесценок, как вспомнил о деле чрезвычайной важности. С головной болью прямо с утра – нет, вы только поглядите – эти дегенераты отрубили доступ в сеть. Как в двадцать первом веке вообще можно жить без утренних новостей по Евроньюс и краткому обзору прочего хлама с Facebook. Ироды.

Медленно и удовольствиям, жаль, что мысленно, сворачивая шеи сотрудникам интернет-провайдера, он представлял разные приятные милости, которые могут поднять настроение тому, чей день начался без кофе. Один таинственный молодчик угодил в километровую пробку, кишки второго были размазаны вдоль всей третьей авеню. Он засмотрелся на зад одной блондиночки, и не углядел на повороте мусоровоз. Третий грустно смотрел в воды Темзы перед прыжком.
Немного повеселев, Микаэль принялся за тосты. Готовить в этом доме не умел никто, но иногда его сын – черт, опять имя из головы вылетело – оставлял гренки или какую-нибудь запеканку нетронутой. То ли аппетита не было, то ли совесть загрызла. КаррХох младший всегда вставал раньше всех в доме – Томас Певерелл не признавал опозданий. Быть может поэтому у Микаэля с ним не сложилось.

Вдумчиво жуя хлеб, Микаэль рылся в телефоне. Уведомление всплывающим окном окончательно подгадило его день. Его приглашал на встречу юрист. Вернее, напоминал о заранее обговоренной встрече. Вот дерьмо. И машины нет...
Пребывая в самом отвратительнейшем из возможных настроений, и старательно глуша в себе желание толкнуть человека, идущего рядом в лужу, Микаэль добрался до метро. Там все стало только хуже.

Людская сутолока вызывала у Микаэля рвотный рефлекс, даже когда он понимал, что в толпе лучше всего укрыться от неприятелей. Сейчас неприятелей не наблюдалось. Зато наблюдался воняющий тиной и рыбой хипстер с огромным портфелем, который своими острыми коленками упирался в КаррХоха, и даже не подумывал извиниться. Только шипел что-то сквозь зубы. Рубашку он определенно снял с торчка после передоза, а брюки нашел, видимо, в ближайшей помойке. Лицо было настолько заросшим, что Микаэль начал подозревать легавого под прикрытием. Слишком он был несуразен и органичен одновременно. При ближайшем рассмотрении обнаружились алые белки и расфокусированный злой взгляд. На шее блестела цепочка, ремни рюкзака огибали плечи. Вагон тряхнуло. Чумазый завалился вперед еще сильнее, и из под футболки выпал медальон.
Вот те на.
Микаэль вышел на следующей станции, предварительно крепко прижавшись на прощание к хипстеру-неудачнику. Юрист был забыт. В руках Микаэль сжимал давно знакомый медальон.

Около 25 лет назад.

Мародерство – это не воровство. Вот что с апломбом бы заявил Микаэль тому, кто вздумал бы его в чем-то упрекать. Хотя, он скорее бы звезданул этому странному чуваку по голове бейсбольной битой, и смотался бы, только его и видели. Апофеозом и кладезем последнего месяца были старые кладбища зажиточных семей. Кого и как только не хоронили. Там были и платья, расшитые рубинами, и серьги, которые стоят как половина их дома, и медные обручи века семнадцатого, за которые приличный оценцик отвалмл бы немалое состояние. Но Микаэль был еще слишком мал, и это не могло не сказаться на ценнике за находки. КаррХох понимал, что ему нагло врали, но пока ничего не мог с этим поделать. Потом, позже он точно сможет. Он точно вырвет у синей птицы удачи ее хвост. Однажды ночью это случилось. Надгробие было изящным, но сразу видно, что дорогим. Микаэль был уже порядком уставшим и обозленным. Уже пятую ночь – сплошные истлевшие кости и остатки былой роскоши в виде пыли и гнили. И плесени. И жуков. Мерзость.

Сегодня ему повезло. Могила была общая – первый раз такое. Тел было два и они сентиментально держались за руки. В скрещенных руках в блеклом свете  фонарика мелькнул отблеск. Нюх Микаэля не обманывал никогда. Это был его Золотой Билет. А эти два скелета – его Вилли Вонкой.
Когда КаррХох закапывал могилу, он бросил взгляд на плиту. Уайт. Благодарю покорно, белые люди. Может, где-то вами воздастся.
Весело насвистывая, Микаэль направился домой.

31 июля.

Микаэль не продал тогда медальон – за него дали слишком мало, а потом он бросил с разорением могил – зря, кстати, прибыльное дело было. Возвращался не на долго – но не к ночи будет помянуто. Сейчас у Микаэля на столе лежало два совершенно идентичных медальона. Змея, свернувшаяся в клубок, заманчиво сверкала глазами. Идеальная подделка. КаррХох бы сам не сказал, где оригинал. Микаэль щелкнул по значку «Тора» и вышел под своим аккаунтом. «Судак» - широко известный в узких кругах перекупщик и продавец краденого, пропавшего и сгинувшего годы назад. Не лжет, не обводит вокруг пальца. Работать с ним – одно удовольствие. Гарантия – качество. Репутация как слеза. Дерет, правда, втридорога, но оно того стоит.
У Микаэля было еще с десяток аккаунтов. Почти весь подпольный рынок изобразительного искусства, чья стоимость превышала пару тысяч фунтов, проходил через его руки. И медальоны не были исключением. Микаэль нажал «Отправить» и стал ждать.

+3

4

- … Ну ты же ее знаешь, Рол, она такая невероятная. Я должен как-то показать, что не равнодушен к ней, что она мне очень интересна. А как это сделать, если не с помощью подарка? Посоветуй мне, Рол, ты же лучше знаешь девушек этого круга.
- Единственное, что я могу тебе посоветовать  - это закатать свою губу, - с улыбкой произносит Роланд, включая свой ноутбук, и тихо смеется, когда из телефонной трубки раздается раздраженный вздох: - Ладно, Стиви, брось, сейчас взглянем на твою побрякушку.

Кажется, Стиви Маршалл встречал «любовь всей своей жизни» в виде смазливой девчонки где-то раз в два месяца, если не чаще. В этот раз судьба-злодейка была жестока: возлюбленная оказалась из довольно обеспеченной семьи и привычными знаками внимания ее удивить было нельзя. Стиви оставалось либо работать с утра до поздней ночи, либо продавать собственные органы на черном рынке в попытке заработать денег на подарки. Или же пойти по самому простому пути – занять у Роланда и отдать когда-нибудь в следующей жизни.

Пока что просьба дать «немного» денег не прозвучала, на данный момент требовалась лишь помощь в выборе чего-то стоящего, однако Рол готов был начать обратный отсчет до заветного «А не найдется ли у тебя?..».  Оба знают, что найдется. Оба знают, что вряд ли эти деньги будут возвращены. Ролу не жалко, ему хватает этого восторженного «Спасибо, ты так меня выручил». Ведь если постараться, то можно назвать подобные взаимоотношения дружбой, главное, самому поверить в подобное.

Ожерелье, на которое кинул ссылку Стиви, было просто ужасным: массивное и грубое, совершенно не красивое, да и к тому же продававшееся нелегально. Про завышенную до небес цену, от которой даже Ролу стало не совсем хорошо, и говорить не следовало.
- Нуууу… Мне кажется, такую штуку она швырнет тебе в лицо и будет очень больно. Да и ценник не соответствует.  Слушай, разве нельзя поискать что-то в обычных магазинах?
- Выбор здесь побогаче, да и вещи поинтереснее – в обычных магазинах такое не купишь. И зря ты так, ожерелье неплохое, опалы, серебро, все дела. Разве такие не носят на всяких ваших званых ужинах?
- Только женщины, которые родились в позапрошлом веке, - Рол открыл вкладку с остальными украшениями и начал быстро листать вниз – выбор действительно был богатым, глаза разбегались от собранных здесь драгоценных безделушек. И почему Стиви решил остановиться именно на этом опаловом безобразии?
- Ну тогда помоги мне выбрать что-то стоящее. Ты в этом лучше разбираешься, я то совершенно ничего не понимаю. И Рол… Не найдется у тебя немного денег в долг? Как только появится, я сразу отдам, честное слово. Просто сейчас совсем на мели… Рол, ты меня слышишь? Рол? Алло?..
...

...
- Я перезвоню.

Телефон был откинут в сторону, на мягкое кресло, от которого отскочил и упал на пол. Роланд даже не обратил внимание на резкий звук, все его внимание было обращено на изображение на экране. Змея на гладкой поверхности медальона, казалось, смотрела на него, сверкая глазками-изумрудиками, и Уозлик мог поклясться чем угодно, что знает, какая шершавая она на ощупь, насколько холодный этот медальон, как болят пальцы с сорванными ногтями и порезанными подушечками после попытки открыть его. Он тяжелый, очень тяжелый. Только совсем не из-за веса.

- Нет, Рон… Прошу тебя… Не уходи, не уходи! – Она плачет, ее голос непривычно тонкий, срывающийся, а в глазах мольба. Он чувствует лишь гнев, что заполняет его с головы до ног. Выбор у нее был простой: Избранный, единственная Надежда этого мира или же никчемный глупец, поверивший на миг, что чего-то да стоит в ее глазах. Третий лишний должен уйти прочь отсюда, оставить их наедине друг с другом и с их бесполезной и обреченной на провал миссией.

Только сейчас Роланд заметил, что перестал дышать. Судорожно втянув воздух, он поставил ноутбук на столик, встал на ноги и потер шею, которая словно горела огнем. Перед глазами все еще стояло заплаканное лицо Наоми Медичи, от одного вида которой все внутри переворачивалось и сжималось. Она никогда не смотрела на Рола так, никогда не умоляла его остаться. Он же никогда не испытывал такой всепоглощающей ярости.
- Что за черт? - шепчет Роланд, впиваясь пальцами в свою шевелюру и стараясь выровнять дыхание, успокоиться. Сердце в грудной клетке стучало, как бешеное, а голова начинала болеть.
Змея на медальоне продолжала сверкать своими глазами с экрана ноутбука. Ролу кажется, что умей она говорить, ее вкрадчивый шипящий голос выжег бы след на подкорке головного мозга, заставляя свято верить в любое сказанное слово. Он должен увидеть этот медальон, должен взять его в руки и хорошенько разглядеть. Должен понять, чем вызвана его настолько бурная реакция. Его сообщение продавцу краткое и емкое, всего лишь слов о своем желании купить медальон и предложение о встрече сегодня вечером. Роланд даже не будет пытаться сбить цену, наоборот, будет готов доплатить сверх указанной суммы ради отсеивания возможных покупателей - благо, средства имелись. Главным сейчас было получить медальон как можно скорее, будто от этого зависело что-то очень важное.

+3

5

[AVA]http://s7.uploads.ru/t/cDqhn.jpg[/AVA]
[NIC]Regulus Black[/NIC]
[SGN]Но его звали Раб Грей, и рабом он не был.[/SGN]
Раб Грей не мог усидеть на месте вот уже две недели. Сегодняшнее утро он встретил с головной болью и три раза пожалел, что показал себя джентльменом и уехал с квартиры. Может быть, будь под рукой хоть кто-то, он бы не позволил себе так раскиснуть. Кряхтя, он поднялся с кровати, которую занимал семнадцать лет своей жизни, под которой хихикал на пару с Сизетой, когда они играли в прятки мелкими и с которой стряхивал комья пыли четырнадцать дней назад. Кровать была все той же, от того Раба Грея осталось всего-ничего. Ничего практически не осталось. Тот Раб Грей начал вылезать из шкуры богатенького наследника в тот день, как увидел целующимися на яблоне своих лучших друзей, и окончательно сбросил ее, как приличная змея, в день их свадьбы. Сейчас он приехал в этот город и в этот дом только ради одной единственной цели – вывести Томаса Певерелла на чистую воду. У него были связи по всему миру, и ему сливали утечки, самые крохи информации об этом чудовище вот уже десять лет. Десять. Чертовых. Лет. Годы борьбы, митингов, нелегальной миграции, прослушки и тайных собраний – и сейчас, когда компромат был уже практически в его руках – коды и документы уплыли у него из под самого носа. Он помнил, что с парома он выходил еще с медальоном на шее – дальше – провал. Он помнил толпу, помнил усталость, мерзкий запах и жуткий голод – но ко всему этому он давно привык – также, как привык не мыться, не бриться, не спать по трое суток и обламывать ногти о скалы, когда убегал от властей. Он привык, что за его статьи ему уже лет десять как никто не платит, что официально он в паре стран числится умершим. Что его имя в Латинской Америке считается ругательным для одних, и символом свободы для других. А еще он привык к тому, что в родной Англии о нем никто не слышал долгие шесть лет. Для них Раб Грей – это пустой звук. Он не Фидель Кастро – он не водил своих повстанцев по лесам. У него и повстанцев-то не было. Его революция ждала его дома, а он все так глупо просрал. Флешка стоила целое состояние – но знал об этом только он один. Сам медальон, с которого флешка была скопирована, лежал в могиле его родителей вот уж двадцать один год. Он собственными руками положил его внутрь – тогда. Люди кидали розы, а он швырнул фамильную ценность – и отругать его было некому. Сизета стояла с каменным лицом, а за ее спиной столпом стоял ее будущий муж. Тогда его лучшим друзьям было не до него. А потом тогда превратилось в постоянно.
Раб Грей любил символичность – с этим медальоном закончился большой кусок его жизни, он хотел, чтобы  с его копией закончился другой. И не только у него. Он надеялся, что империя Певерелла рухнет – у него не было больше времени ждать – этот меценат шагал слишком широкими шагами. Он не был готов до конца, но действовать решил незамедлительно. В заметке было сказано, что массовые продажи начнутся первого августа.
Найти медальон сейчас просто жизненно важно. И, если его украли, он просто обязан всплыть.
Раб Грей включил ноутбук и принял свою ежедневную вахту на Торе – больше искать было негде – весь черный рынок в двадцать первом веке был в интернете. В двадцать первом веке в интернете было все – и поэтому потерять медальон было равносильно «обеспечить Певерелла безграничной властью».
Это не должно случиться.
Клик, обновить страницу. Клик...
Это был Он. Медальон. Он нашел его... Раб задержал дыхание. Сумма около самого медальона была слишком высока. Даже для оригинальной подвески. Черт. Где он возьмет такую кучу денег в Лондоне? Здесь у него давно нет друзей... Но у него есть наследство. И, во имя его цели можно воспользоваться любыми средствами.
Щелчок мышкой – откликнуться на предложение. У него были сутки на то, чтобы вывести Певерелла на чистую воду.

0


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: настоящее » Две стороны медали.