HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Они на букву «М» сплошные чудаки.


Они на букву «М» сплошные чудаки.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Название
Они на букву «М» сплошные чудаки.
2. Участники
Френк Лонгботтом, Амикус Кэрроу
3. Место и время действия
Лондон, 11лет назад
4. Краткое описание отыгрыша

Я по призванью воин, я смертник по призванию,
В засаде маскируюсь, да так, что хрен найдешь,
Я ухожу в разведку с судаками,
А с ними даже, блин, нормально не умрешь.
Тонущий матрос спасается на шлюпке,
На катапульту жмет в последний миг пилот,
Но что тебя спасет, когда ты с судаками,
Нормальные герои всегда идут в обход.

Фред расследует дело об убийстве, а Микаэль делает так, чтобы дело было.

0

2

Надежным бытовым средством отличения добра от зла на практике является полиция.

Что может быть лучше времени, когда ты молод, влюблен и еще не успел возненавидеть свою работу? Что может быть лучше времени, когда у тебя потрясающе красивая жена, отличный напарник, терпимый босс и чертовски интересное дело?
Воистину – лучше этого может быть только утро перед еще не ставшей ненавистной работой, накануне которого у тебя был потрясающий секс с твоей потрясающе красивой женой.
Как мало, право, нужно для счастья, когда ты относительно молод.

Альфред стоял у плиты, на которой задорно шкворчала яичница, и усилием воли старался перестать зевать. Он спал от силы три часа и теперь наслаждался последствиями в виде слипающихся глаз. И в виде сладко саднящих засосов на шее и плечах, старательно прикрытых воротником рубашки.
- Душу продам за кружку кофе, – пробубнил Фрэдди, выключая плиту и перекладывая яичницу на тарелку.
- Да кому она нужна, твоя душа, – рассмеялась Адель.
Зашуршала вода, переливаясь из чайника в кружку, ложечка мелодично зазвенела о стенки.
Альфред зевнул еще и поймал кусочки поджаренного хлеба, взлетевшие к потолку из звякнувшего тостера.
- Да сколько можно! – кусочки были горячие. Фрэдди переложил их на тарелку и погрозил тостеру. – Еще раз – выборошу нахрен.
- Не волнуйся, он уже третий раз за неделю так говорит, ничего он тебе не сделает, – Адель шутливо погладила тостер по блестящему боку.
Фрэдди закатил глаза. Тостер был любимцем Адель, потому что на боку у него была нарисована лошадь. Не то, чтобы они купили тостер из-за лошади (основополагающим фактором, конечно же, была тридцати процентная скидка) но лошадь, Альфред был уверен, тоже сыграла свою роль.
Вооружившись вилкой и бутылкой кетчупа, Лоухилл бухнулся за стол. Адель села напротив, подтолкнула к нему кружку с кофе, подперла голову кулаком.
- Ты, главное, есть не забывай, – посоветовала она весело, когда обнаружила, что супруг завис, разглядывая ее.
А посмотреть было на что: халатик на Адель и халатиком-то язык не поворачивался назвать. Скорее это был обхватывающий тело отрез струящейся ткани с нарисованными поверх крупными темно-синими цветами. Ткань была прозрачной, а цветы были нарисованы так редко, что эта, с позволения сказать, одежда практически ничего не скрывала, даже наоборот…
Альфред поерзал – сидеть становилось не очень комфортно. Особенно в штанах.
- Как думаешь, если я опоздаю, это будет очень фатально? – поинтересовался он хрипло.
Адель опустила ресницы. Взяла кружку. Сделала глоток. Подняла ресницы.
Сидеть стало очень некомфортно.
Стул проскрипел ножками по полу – Лоухилл поднялся на ноги, наклонился над столом, подавшись к жене…
…за окном раздался требовательный звук клаксона.
- Передай Мартину привет, – лукаво улыбнулась Адель.
Поцелуй был издевательски коротким.

На планерке информация не менялась, казалось, с прошлого года: большая часть полицейских была направлена на попытки раскрыть таинственное дело с пропавшими детьми. До недавнего времени Лоухилл был уверен, что руководству просто не хочется заморачиваться, поэтому они предпочли сосредоточиться на одной теме, как будто больше ничего в городе не происходило. А потом он случайно узнал, сколько пропало детей.
Стало не смешно.
Цифры пугали. Цифры превосходили его самые смелые размышления. В разы.
И цифры говорили однозначно: это не разовая пропажа, не несколько побегов из дома, это организованные похищения и, кто бы за ними не стоял и сколько бы их ни было, их надо остановить.
- Харт, Лоухилл, задержитесь, – объявил после планерки Кэри Фуканага, их непосредственный начальник.
Захотелось курить – Фуканага всегда вызывал именно это ощущение одним своим присутствием. И еще – едва ощутимой дрожи в пальцах и желания избавиться от его пристального взгляда.
В этот раз Фуканага смотрел Альфреду куда-то в район шеи, и Фрэдди с трудом сдерживался, чтобы не поправить воротник. И надеялся, что из под форменной рубашки не видны синяки. Не то, чтобы кто-то был не в курсе его личной жизни, но хвастаться все же нехорошо.
- Информация поступила сегодня, – скучающим тоном вещал Фуканага.
Еще один пропавший ребенок. Ну конечно. Черт, может, уже пора вызывать ФБР?
- Мы нашли труп.
Фрэдди вздрогнул, отвлекшись от своих мыслей
Фуканага невозмутимо продолжал.
- Информация появилась сегодня утром. Судмедэксперты уже там. Работаете по стандартной схеме: едете туда, осматриваете место, опрашиваете свидетелей. Может быть, его кто-то опознает – иногда такое случается. Если нет, будет проведена экспертиза. Работайте.
- Окей, – односложно ответствовал Лоухилл, принимая у Фуканаги папку с фотографиями.
Спать больше не хотелось.

Окраина города. Всегда - чертова окраина. Альфред даже не удивился, что труп нашли именно там. И не удивился, когда открыл папку и обнаружил на художественно сделанных фотографиях мертвого ребенка.
Вот и закономерный ответ на вопрос, где оказываются все те дети, которые пропали в этом чертовом городе.
На том свете.
Они на том свете, Альфред Лоухилл, и ты ничего не можешь с этим сделать.
И никто не может.

Сам Фрэдди, выросший среди заплеванных, изрисованных граффити переулков, среди детских площадок, куда допускали только своих, чувствовал себя на окраине как дома. Правда, когда он был ребенком, полиция не приезжала сюда так часто.
И, когда он был ребенком, одни дети не обнаруживали в подворотнях других мертвых детей.
- Свидетелей опрашиваешь ты, – предупредил Мартин, тормозя у нужного дома.
- Почему это я? – возмутился Фрэдди, нервно захлопывая папку.
- Во-первых – ты харизматичный, а во-вторых – за все надо платить, – Харт красноречиво указал глазами куда-то Альфреду под подбородок.
- Зависть – плохое чувство, – пробурчал Лоухилл, поправляя воротник.
Выбрался из машины, вытряхнул сигарету из пачки и сунул в рот.
День обещал быть бесконечным.

*

Реплики Адель согласованы

+2

3

Все как всегда началось с выхода в интернет. В этой жизни все начинается с выхода в интернет и скуки. У Микаэля началась условно серая полоса. Он освоил пару новых игр, ознакомился с новинками проката и позалипал на пару годных сериальчиков. Минули две недели и Микаэлю стало скучно. Нет, Мир Тьмы и Dragon Age еще не растратили свой потенциал, а кровавая Алиса в стране чудес вообще покорила тонкий внутренним мир любившего искусство КаррХоха, но, к сожалению, для его деятельного мозга этого было маловато. И поэтому он старательно выискивал на Торе, чем бы заняться таким, чтобы не сильно высовываться. Как раз те самые две недели назад повязали его подельника, и поэтому изящный мир украшений, который кормил его уже десять лет временно закрыл свои двери. Микаэль уже с тоски думал завести кота, но, вспоминая свою тетушку, раз за разом отказывался от этой идеи.
Дело было ночью. Алиса - эта радость современного педофила, подошла к концу, и Микаэль скучал.
Радостное пиликанье почты стало высшим благом. Пиликанье почты - это всегда хорошее дело. Дело оказалось не особо хорошим. Старый денежный мешок,  который пожелал остаться инкогнито, а КаррХох пока решил его не раскрывать, выдал ему карту местности и пару месяцев времени. Целью была книга - по отправленным скринам - библия каких-то сатанистов. Не то, чтобы Микаэль сильно шарил в религии. Только, если это не роспись потолков собора Петра и Павла. Но. Бетонные блоки из Ватикана без риска для жизни не вытащить. Даже витражи без шума не забрать. Поэтому Микеланжело пока мог не беспокоиться за сохранность своих отреставрированных поделок.
Но вернемся к нашим баранам. Карта была. На карте очень любезно были отмечены мины, и тонко намекалось на то, что райончик был так себе населенный. По такому лесу на тачке, даже на вездеходе, не протиснешься. А уж на его любимой камри и подавно
Пришлось угонять велик у подростков из знакомого неблагополучного райончика. Микаэль не сильно рассчитывал его вернуть, к тому же угоняли тут частенько - и не только велики, могли и почку угнать под шумок.
Хижинка располагалась в далекой глуши. Отчаянно матерясь про себя, Микаэль бросил велосипед у ручья. Пришлось пересекать грязную речушку в своем супернавороченном костюме. Делать было нечего. Зато скучать точно не пришлось.
Скрипя зубами и поднимая повыше телефон с картой и jps, Микаэль продолжал свою вылазку. Вылазке мешал валежник и колючие кусты, названия которых КаррХох не знал, потому что в школе не учил биологию, а ограничивался романами с биологичкой. Если то, что происходило между ним с биологичкой можно было называть этим красивым французским словом. Хотя скорее это называлось по-другому.
Из ближайших кустов выпорхнула недовольная птичка, а Микаэль сдуру отшатнулся и напоролся на крапиву. Он терпеть не мог лесистую местность, но работа ингода обязывала.
Лесистая местность отвечала ему взаимностью - она плохо пахла, подкидывала ловушки и хлестала ветками по лицу.
Микаэль выносил это стоически, обещая хороший вечерок с бокалом виски в приятной компании. Желательно не законной супруги.
Приближаясь к месту назначения, Микаэль приглушил негодование и включил свой дар домушника на полную мощность. Лес он не любил, но с картами работать умел - профессия обязывала. На обозначенной полянке сиротливо стояла хибарка и амбар. В каждом приличном сельском доме должен быть амбар. Правда, приличный дом не должен быть обнесен колючей проволокой, и мин по округе тоже быть не должно, но эти два факта только добавляли дому изюминку. Такую, размером с башни близнецы. Да, те самые, которые разбомбили самолетами в 2001. Резать Микаэль ничего не стал - пришлось искупаться в земле. Ползать как прекрасный представитель земноводных он научился в постели. У кого каких пристрастий только не наблюдается...
КаррХох резко одернул себя - вот уж точно не время. Путь до амбара был открыт, но, к сожалению, здесь все было слишком открыто. Старательно оглядываясь, и костеря себя за невнимательность и непродуманность плана, Микаэль подобрался к амбару. Скука сыграла с ним очень страшную штуку - он взялся за дело, не прояснив ничего. Ладно, может, тело предприимчивого афериста все же не будет покоиться на дне оврага. Ставни на амбаре были наглухо закрыты, даже заколочены. Причем снаружи. Ох, не стоило брать задаток...
Двери, что еще более подозрительно, были открыты.
Ох, точно не стоило.
Микаэль скользнул внутрь, и на него тут же дохнуло гнилью и мертвечиной. А еще немытым телом и естественными отходами. Все еще хуже, чем могло быть. В глубине сарая раздался стон и звякнули цепи.
Вот, влип.
У таких ребят, не то, что ценную книгу, буханку хлеба стащить опасно. Придется их сначала сдать.
Неделю спустя Микаэлю выпал шанс на миллион. Из хижины вышел детина, метра под два ростом. Детина был широк в плечах - истинный богатырь из русских сказок. Такой же сильный и тупой на вид.
У богатыря был мешок, который он, крякнув, перекинул через плечо. Микаэль, вооруженный биноклем, проследил его путь до реки. У реки богатырь нагрузил мешок булыжниками и с чистой совестью спустил его в реку. Микаэль довольно улыбнулся. Птичка в клетке.
Дальше все было намного проще. Он уже сказал супруге, что уехал отдыхать в санаторий - покататься в горах на лыжах и поправить здоровье. У него уже были подготовлены антуражные сатанинские вещички, которые станут частью мифического обряда - единственной вещью, связывавшей мешки  детину все еще была книга, которую ему заказали. В старом фургончике пылился крест, ноутбук и одноразовая симка с модемом. С прокси в придачу, это обеспечит ему прикрытие. Теперь дело было за малым - достать в этой глуши акваланг. Это было уже не так просто. Но через два дня КаррХох через старых незнакомых людей заимел кислородный баллон и маску. К заплыву было все готово. На другом берегу реки его поджидала старая добрая тележка, на которой бабульки возят картошку на продажу, и куча грибов для маскировки. Микаэль не был уверен, что грибы перевозят в мешках, но даже его знаний биологии хватило на то, что клубни картофеля в лесных дебрях не растут. А дрова в мешках, кажется, не перевозят. Вопросы про тяжесть мешка с грибами можно было обсудить отдельно. А, может, лучше землей засыпать? Вроде как чернозем для дачки собирает. В лесу, ночью, на кладбище.
Ляпота...
Микаэль прикинул, что лучше надеяться на бесшумную прогулку, нацепил маску и нырнул. Похвалив себя за то, что догадался взять водонепроницаемый налобный фонарик, он посветил на дно, в десятке метров от него вода хранила добрую сотню разного размера мешков. КаррХох вздохнул и потянулся за ближайшим. Кажется, сдать их будет не проблема. С таким количеством улик даже наша доблестная милиция дело расскроет.
Как Микаэль вытаскивал мешок из воды - это совершенно отдельная история. Но минут через десять он наконец догадался вынуть булыжники из мешковины. Дело пошло споро. Камушки скользили, руки то и дело натыкались на склизкий разлагающийся труп, а вода так и норовила его унести. И труп, и Микаэля. Но битва была выиграна, хоть и с потерями. Один карабин канул в Лету, или как там называлась местная речушка, но зато второй крепко держал его на месте, пока КаррХох совершал свое страшное дельце. Освободив мешок от лишнего груза, Микаэль потянул его за собой на воздух. Полдела сделано -  теперь нужно только загрузить мешок в мешок и засунуть его на тележку. И надеяться, что под валежником нет ям. А то будет очень неловко.
Удивительно, но до машины Микаэль добрался почти без приключений - только какая-то безумная белка по дороге чуть не устроила ему сердечный приступ, слишком шумно перепрыгнув с одного дерева на другое. Белка испугалась почти так же сильно, как и      КаррХох, что ее немного извиняет.
Далее все произошло очень обыденно. Тор любезно предоставил ему данные по пропавшим детям. Правда, перед этим Микаэлю все же пришлось вытащить из мешка все грибы и минут пять полюбоваться на раздутое лицо мертвой девушки. Не то, чтобы Микаэль был брезглив - нет, он по молодости грабил гробы, но удовольствие было так себе. Фоторобот получился очень приблизительный, и Микаэль убил еще час на то, чтобы выяснить, откуда пропала эта... это.. короче, труп. Добраться до места ее жительства получилось только к четырем утра. До рассвета оставалось всего-ничего. КаррХох был категарически против того, чтобы его мрачное, и абсолютно аморально, а к тому же, незаконное действо застал какой-нибудь жаворонок, решивший выйти на утреннюю пробежку. Поэтому алтарь пришлось сооружать в нескольких милях от города.
Теперь шла самая сложная часть. Заставить мертвую утопленницу выгнуть ноги так, как показано на картинке. Картинки Микаэль нагуглил заранее, и, заранее же убедился, что какая-то ячейка сатанистов в этой юдоли унылости была. И факт ее разрушения давно учтен. Полиции нужно организовать долгую дорогу - иначе не купятся. Пусть пока потыкаются, потом поможем. Если понадобится.
К рассвету Микаэль уже удалил все следы своего присутствия и осмотрел икебану из человеческих останков - выглядело внушающе. Теперь можно приступать к маскировке. На всякий случай, он пристроился дворником в местное домоуправление. Его смена начиналась в полдень пока можно было и поспать.
Ровно в полдень, не застав во сне кошмаров, КаррХох, нацепив бороду и организовав себе грим, вышел грызть гранит асфальта. В прямом смысле. На дворников никто не обращает внимания. И опрос свидетелей может обойти его стороной. Особенно, если он не говорит по-английски. Араб, он и в Африке араб.

+3

4

Хотя в конечном счете мир это не то,
что он есть на самом деле.
Это то, как ты видишь его.

Лондонская полицейская служба подразделяется на управление территориальной полиции, управление по борьбе с преступностью, управление специальных операций, центральное оперативное управление и административные службы.
Управление по борьбе с преступностью осуществляет расследование преступлений.
Управление специальных операций состоит из контртеррористического управления и управления охраны.
Центральное оперативное управление состоит из группы воздушной поддержки, группы по работе в клубах и борьбе с безнравственностью, группы кинологической поддержки, группы обеспечения готовности к чрезвычайным ситуациям, группы по надзору за киносъёмками, группы морской полиции, конного подразделений, группы огневой поддержки, группы территориальной поддержки и управления дорожной безопасностью.
Короче говоря, если ты всю свою жизнь занимался банальным патрулированием, а потом вас с напарником внезапно отправляют расследовать убийство, это может означать только две вещи. Первая: поздравляю, вы оба повышены до детективов. Вторая: в полицейском управлении все очень, очень плохо, а уровень преступности существенно выше, чем в состоянии взять на себя полицейская служба.

Стоя над трупом ребенка, уродливо распухшим и впихнутым в какую-то замысловатую конструкцию, Альфред Лоухилл очень хорошо понимал, что у них с Хартом второй вариант. А значит, много тяжелой, неблагодарной работы — и никакой тебе благодарности.
Ну и еще старался удержать завтрак внутри.
Табак помогал. Горьковатый дым дрожал в легких, обволакивал горло, сведенное спазмом, успокаивая. Руки, правда, дрожали все равно, и дрожал огонек сигареты, оставляя росчерки в воздухе.
Фрэдди пытался заставить себя не смотреть, отвернуться, сделать что угодно еще, чтобы только не видеть изуродованный труп, который когда-то был маленьким живым человеком, и не мог.
Это что, ветки? Они торчат что, из его грудной клетки? Прямо между ребер?
Зачем они натолкали в ребенка ветки?
А это…
Ох, отвернись.

Судмедэксперты, слетевшиеся на труп как мухи, отстранили Лоухилла в сторону, ненавязчиво намекая тем самым, что всем следует заниматься своей собственной работой. Они были правы, но Фрэд все равно не мог понять, как они могут продолжать работать, день ото дня видя трупы, день ото дня глядя на то, как ветки пробивают чью-то грудную клетку, как из чьих-то костей кто-то составляет икебану.
Хотелось заснуть, а проснувшись — не помнить ничего. Ничего плохого, ничего пугающего, ничего из того, о чем не расскажешь дома за ужином.
Так в детстве новый день обещал избавление от кошмаров ночи.
Отличие взрослости от детства в том, что взрослым новый день обещает только новые кошмары.
Снова и снова.

— Ты вообще собираешься делать хоть что-нибудь? — поинтересовался из машины Харт.
Не весело. Напряженно.
Это напряжение током разливалось вокруг, заставляло подниматься волоски на руках. Это напряжение было предощущением грозы, чего-то чудовищного, жуткого, непоправимого, что вот-вот должно было свершиться.
Сигаретный фильтр обжег пальцы. Фрэдди выронил окурок, потряс рукой в воздухе.
Боль встряхнула его, хотя была едва ощутимой по сравнению с той болью, которой он встряхивал себя сам.
Зато возможно стало, наконец, оглядеться и увидеть не только труп в коконе веток и окруживших его людей в форме, но и многочисленных зевак. Многие из которых не гнушались хихикать и вполголоса обсуждать происходящее.
С них и следовало начать.

Информацией зеваки делились неохотно. Вероятно, потому, что никакой толковой информации у них не было, а домыслы они уже успели обсудить друг с другом.
Поэтому из всего многочасового опроса Фрэд выявил только два хоть сколько-то полезных факта.
Первый: местные долгожители вспомнили про ячейку сатанистов, которые, вроде как, приносили в жертву собак. О том, приносили ли они в жертву детей и существуют ли до сих пор, информация разнилась кардинальным образом. Кто-то заверял, что видел сатанистов своими глазами, но, судя по возрасту заверяющих, с тем же успехом они могли видеть готов или кто там сейчас из молодежных субкультур носит черное.
Информацию о сатанистах, на худой конец, можно было проверить документально: Фрэдди не верил, что, даже живя на окраине и тщательно скрываясь, вышеупомянутые сатанисты ни разу не попадались стражам порядка.
Те, кто убил этого ребенка, кем бы они ни были, не попадались. Как думаешь, почему?
Я предпочел бы не думать об этом вовсе.

Второй факт был интереснее первого. И страшнее. Потому что покойника опознали. Его звали Билли Моури, он исчез пять лет назад, был объявлен пропавшим без вести и розыскные мероприятия давно прекратились за отсутствием улик.
— Мамка его повесилась, говорят. А отец в тюрьме сгнил. Кому-то из ваших морду набил, — беззубый старик выдохнул сигаретный дым, даже не думая отвернуться. Дым сладковато пах марихуаной и еще, почему-то, кровью. - А по мне так все правильно сделал. Сопляки вы там все, надо вас кровью учить. И кулаками. Вот раньше-то была полиция так полиция. Выйдешь ночью с ружьем — и прямо реально боишься, что запалят.
— И что, раньше дети не пропадали? — мрачно уточнил Лоухилл.
Старик посмотрел на него выцветшими глазами. Неприятно и пристально. Выдохнул вместе с дымом:
— Раньше их не находили.
Он не договорил, но было ясно и так.
Раньше их не находили такими.

Когда опрос «свидетелей» закончился, Альфред хотел только лечь и обезболивающее. И еще, чтобы бородатый дворник перестал скрести асфальт веником. От недосыпа и запаха разложения вперемешку с запахами табака, городской пыли и немытых тел в виски как будто вкручивали шурупы.
— Давай еще горе-подметальщика, и поехали отсюда, — предложил Харт. — Вдруг он что видел. Дворники рано встают.
Фрэдди хотел бы поехать отсюда прямо сейчас, но в словах Мартина было рациональное зерно.
— Эй, ты! — окликнул Лоухилл дворника. - У меня есть к тебе пара вопросов.

+3

5

Нет недостижимых целей, есть высокий коэффициент лени, недостаток смекалки и запас отговорок. И отсутствие огнестрельного оружия, конечно, не будем забывать про отсутствие огнестрельного оружия. (с)

День был просто донельзя отвратным. Для начала, КарХох не выспался.  Копы бегали из угла в угол, а Микаэль только и делал, что возил метелкой по щербатому асфальту. Он уже узнавал до этого — дворники в этом захолустье не задерживаются, так что очередная замена одного араба на другого пройдет без внимания. Еще Микаэль раздумывал над тем, что ему стоило идти в актеры. А что? Грим он накладывать умеет так, что не подступишься. Он такой слой штукатурки мог наложить, что от ужаса глаза уменьшаются. Ездил бы сейчас на бентли с открытым верхом, раздавал бы автографы направо и налево, и не стыдился бы во всякие социальные сети фоточки выкладывать. А то Фейсбук как раз год назад появился, а ему даже похвастаться нечем. Что не ситуация — то вне закона. Нельзя же на авачку ставить фоточки в латексе или водолазном костюме… Да и видео акробатики в галереях как-то не выложишь. Вот так и пройдет мимо жизнь, а никто и не узнает, кто наделал столько шума в утренних газетах. Эх, жизнь моя жестянка…
То, что жизнь и правда была мадам жесткой, он понял сегодня — оказывается, труд праведно трудящегося дворника-араба был просто неподъемен. Во-первых, нельзя было ни с кем и словечком перемолвится. Ведь по легенде он только «сами мы не местные» на корявом английском может промямлить. А в таких деревнях — даже за шотландский акцент гнобят не по детски. Или в этой стороне ирландцев не любят? А, черт их знает. Иногда Микаэлю даже казалось, что к мигрантам они относятся с большим почтением. Ну, как почтением — они их или игнорируют, или корчат мины отвратные. А вот за неправильно произнесенную «Th» можно и по шее получить.
И это только во-первых! Во-вторых нереально натирали ботинки. Ну, ботинки вообще были не первой свежести. От них несло, как от того болота, через которое он утром продирался.  Ботинки просили каши, и поэтому передвигаться в них можно было только шваркая по асфальту, как старый дед. Впрочем, по легенде он и был старым дедом. Но Микаэлю через каждый шаг казалось, что он оставил на дороге подошву, или уже даже носок. Или кусок носка. Впрочем, про носки лучше даже не упоминать. Кажется, теперь он догадывался, где русские взяли идеи на газовую атаку — просто кто-то из них как-то в летний день понюхал носки какого-нибудь дворника. Зачем он нюхал эти носки, лучше и не думать. Ходить в этих комках грязи и многолетнего пота, точно было нельзя. Вообще то, носки были частью ансамбля, прекрасно, на взгляд КаррХоха, отражающего профессию. Еще в ансамбль входил, черт знает, как назвать этот выверт извращенного сознания дизайнера… тулуп, наверное. Микаэль справедливо решил, что раз араб — значит, в дождливой  Англии, даже по теплой погоде, бедному мужичку будет холодновато. Ага, холодновато. Он в этом тулупе спарился, как будто его в турецкую бочку посадили. Или как называются эти сомнительные сооружения из сосны, откуда только голова торчит? Нет, когда ты сидишь там голый — еще ничего, но, если на тебе тулуп… и от него еще и бараньим жиром с какого-то перепугу за милю несет… одним словом, ничего хорошего. Это только к середине дня до Микаэля дошло, что, похоже его подкладка была смастерила из овечьей шерсти. Как-то в школе они читали что-то про стрижку овец. КаррХох оттуда помнил только что там три поколения баб с одним и тем же священником сношались, хотя, может и не сношались. Но овец они точно стригли. Так, вернемся к нашим баранам.
Микаэль от жары совсем ничего не мог воспринимать, а амбре, которое витало вокруг, оставляло только желать лучшего. Дороги, казалось, не закончатся никогда, а копы все спрашивают и спрашивают… впрочем, спрашивали они достаточно громко и многословно, чтобы Микаэль перевел дух — маскарад был не зазря. Теперь он знал, что этих двоих героев навели на старое заброшенное место сбора чудесных сатанистов, и можно будет смело приступать к следующей части плана, пока эти гении сыска будут рыться в бумажках в поисках места встречи — он как раз успеет там все красиво украсить.
Мыслями, уже почти в теплой горячей ванной, или, хотя бы душе, смывающий с себя всю эту грязь, Микаэль пропустил, как к нему подполз один из копов. Старая добрая реакция - «вали, пока не повязали», на этот раз не работала. Потому что в таких башмаках далеко не убежишь, да и подозревать бедного Адиля было не в чем. И чего, спрашивается, приперся? Асфальт мету? Мету. Чисто? Чисто. Перегаром не воняю? Не воняю. А что до овец… ну, так духами побрызгай, коли брезгуешь… Но, как говорится, по местному Адиль почти не говорил.
- Суэр, - испуганно отпрянул Микаэль от представителя закона. - Ийа рабуоталь. Рабуоталь. Докуминт иест, - метла рухнула под ноги к Фреду, спружинив от асфальта. Микаэль так старательно шарил по карманам безразмерной дворницкой куртки, надетой поверх тулупа, что даже не обратил внимания на потерю инвентаря. - Kay tasir alearabat fawq alhawiat fi fami altamasih, - сделав вид, что по привычке перешел на арабский все также лихорадочно протягивал в руки полисмена дрожащей рукой замызганный листочек с разрешением на работу. - Смотгхи, смотгхи, усие сидеси.

Фраза на арабском

كي تسير العربة فوق الهاوية في فم التماسيح - чтоб твоя колымага слетела с обрыва в пасть к аллигаторам. (Самовольно придуманное ругательство на арабском. Переведено через гугл переводчик. За качество перевода не ручаюсь. Но звучит красиво - послушайте)

+3

6

А ведь не глупо было бы, если бы существовала какая-нибудь примета,
чтобы отличать добрых от злых.

Согласно бюро национальной статистики Британии, число людей, рождённых за пределами Соединённого Королевства и проживающих на его территории, преодолело отметку в 8 млн. Число въехавших в Британию на длительный срок оценивается в 596 тысяч человек, из них 268 тысяч - граждане ЕС, 257 тысяч - из других стран и 71 тысяча - британские граждане. С целью работы или поиска работы в страну приехали 294 тысячи мигрантов или примерно половина от всех прибывших.

Иногда Фрэду казалось, что весь Лондон — огромный странный организм, уродливое, кособокое, но определенно живое существо. Со скелетом метрополитена, венами дорог, с легкими в виде садов и парков, с пищеварительной системой из кафе и ресторанов и своеобразным «мозгом» — зданием парламента. И с клетками — людьми.
В этой картине мира миграция представлялась чем-то вроде заразы, распространяющейся воздушно капельным путем. Вот на улицах Лондона появлялся один араб, или китаец, или тайванец, а вот их уже тысячи и они оборудуют собственный квартал.
Лоухилл был в таком квартале однажды. Он оказался там случайно: недалеко от центра Лондона свернул не в ту в сторону и едва смог отделаться от ощущения, что его незаметно телепортировали из столицы Великобритании в Бейрут. Как будто привычный Лондон перестал вдруг быть таковым: названия кафе и магазинов на арабском, женщины в парандже и жуткая безвкусица принимаемая арабами за роскошь. От Лондона там оставались только вывески на домах и красные двухэтажные автобусы…
Надо ли говорить, что арабов Лоухилл не любил.
Особенно таких арабов, которые в англоговорящем Лондоне не говорили по-английски.

«Горе-подметальщик» был... колоритный. И здорово отличался от тех арабов, которых Фрэдди видел в арабском квартале. «Квартальные» арабы были, по-меньшей мере, ухоженные. Этакие представительные мужчины с зонтиками, кальянами и кожаными куртками. Было в них что-то почти приличное.
В арабе-дворнике приличного не было ничего. Начиная от совершенно невыносимой вони, распространяемой на метры вокруг, от которой головная боль как будто увеличивалась на несколько порядков, и заканчивая невообразимым по отвратительности тулупом. Как в этом можно работать, Лоухилл представлял слабо.
Интересно, он вообще снимает когда-нибудь эту дрянь, или просто живет во в этом вот всем год за годом?
Ох, не удивлюсь, если так.

По-английски араб говорил из рук вон плохо, а понимал, судя по всему, еще хуже. И дочерта боялся. По крайней мере, когда метла выскочила из его рук, а сам он отскочил в сторону, Фрэду потребовалось все его самообладание, чтобы не отскочить тоже. Чертовой метлой и убить можно, если раньше не умрешь от удушья. Или от головной боли.
Как ты собрался ловить преступников, если не можешь допросить какого-то араба? Ну воняет, и что с того? Не говорит по-английски? Тоже мне, проблема. Используй язык жестов!
Из языка жестов я могу использовать только средний палец.

— Суэр. Ийа рабуоталь. Рабуоталь. Докуминт иест, — бубнил между тем араб с отвратительным акцентом. Документ у него действительно был, такой, что и в руки-то взять было брезгливо.
Kay tasir alearabat fawq alhawiat fi fami altamasih, — сообщил араб и добавил на плохом английском. — Смотгхи, смотгхи, усие сидеси.
Свидетели засмеялись, слишком громко, издевательски. Фрэдди обвел их взглядом, и смешки смолкли, но далеко не все зеваки отвели глаза — полицейских в этом районе ни во что не ставили.
— Кто-нибудь здесь говорит по-арабски? — мрачно спросил Лоухилл.
Ответом ему были ухмылки.
Наконец старик с прозрачными глазами, тот, который опознал убитого мальчишку, насмешливо покачал головой.
Нет таких, господин полицейский. Да и зачем нам? Мужик вон асфальт метет? Метет. Чисто? Чисто. Перегаром не воняет? Не воняет. Оставил бы его в покое.
Чисто из вредности Фрэдди захотелось допросить араба подробнее, а еще лучше — затолкать в машину и отвезти в отделение, чтобы провести допрос по всей форме. Останавливала только полная бесполезность этого действа: в управлении тоже никто не знал арабского, не с гугл-переводчиком же его допрашивать.
— Дай сюда, — проворчал Лоухилл, забирая у дворника замызганную бумажку.
Разрешение на работу было в порядке. Вроде бы в порядке.
Лоухилл выругался, сунул документ обратно в чужие грязные руки и мельком глянул арабу в лицо.

...Что-то не так было у этого парня с глазами: они были яркими, живыми, наглыми. Совсем не похожими на глаза других мигрантов. Совсем не похожими на глаза людей, которые встают ни свет ни заря и целыми днями занимаются тяжелой неблагодарной работой.
Фредди показалось, что он держит в руках нить. Зацепку. Настоящую зацепку.

Окрик Харта вывел его из оцепенения:
— Фрэд, да отвяжись ты от него! Он кроме fuck ничего по-английски не понимает!

Уже садясь в машину, Лоухилл бросил последний взгляд на араба. Потом на икебану из мертвого ребенка, обведенную мелом по кругу.
— Мартин, у тебя бывало такое ощущение… как будто все не то, чем кажется?
— Да постоянно! Как ни открою кошелек, а там десять баксов всего, хотя был уверен, что сотня, — Харт круто развернул машину, выезжая с места преступления. — Или ты что-то другое имеешь в виду?
— Не знаю, — Фрэдди закинул в рот две таблетки анальгетика. — Пока не знаю.

+2

7

Ловил я много, ловил я часто, пираний тоже я ловил.
А как-то раз с огромной пастью попался прямо крокодил.
Ленинград. Рыба

Думал, что никогда не уйдут, - выдохнул Микаэль. Пока въедливый коп изучал его бумаги, Микаэль старательно строил испуганное и немного подобострастное лицо. Глупый вид он тренировал перед зеркалом — должно было прокатить. Для проформы он еще немного помахал метлой, поохал на свою тяжелую судьбу, потер поясницу и поковылял в свою каморку, старательно шаркая подошвами. Шаркать пришлось долго, и тулуп успел сделать из него сваренное вкрутую яйцо. Казалось, что сопрел каждый кусочек кожи на теле, ощущение было премерзкое. Но обливаться в каморке дворника водой было еще мерзотнее. Поэтому Микаэль принял волевое решение: закутаться в тряпку и добежать до ближайшего водоема, потому как в таком виде он в свою машину не сядет — ей потом и три чистки не помогут, так изгвазается. Закинув потасканные вещи в мусорный бак, и отправив следом зажженную сигарету, завернутую в промасленную бумагу, чтобы точно обеспечить не только вонь, но и поджег баков, он, насвистывая отправился облачаться в новый прикид. Замотав голову на манер тюрбана и замотавшись в плащ, Микаэль рванул к реке. Ну, как рванул — практически как улиточка. Ползком и прячась по углам.
Спринт затянулся на полчаса. Десять минут пришлось куковать за ящиками с рыбой = просто нереально не везло с запахами сегодня. Ее только привезли, и от нее еще несло солью, морем и потрохами. Вдобавок к овчинке вышел потрясающий амбре. Микаэль последними словами поносил мальчишек, которым взбрело в голову искупаться посреди дня. Слава Сатане, они очень быстро устали плескаться, собрали манатки и с гиканьем усвистали в закат. Микаэль хотел из вредности стянуть чего-нибудь у шпаны, но решил не раскрывать свое убежище. Открытие инкогнито было чревато пожизненным в федеральной тюрьме.
Когда вокруг, наконец, никого не осталось, он с восторгом скинул плащ и залетел в реку. Вода сразу организовала ему батальон мурашек, но чего уж там — искусство требует жертв. Активно стуча зубами, он смывал с себя сажу, жир и грим, вертясь как уж на сковороде, дабы не закоченеть. Водные процедуры его немного оживили, и КаррХох с новыми силами отправился реализовывать дальнейший план. Тот включал в себя очередной труп, уже порядком сгнивший, алтарный камень, много рыбы и очередную поезку в глушь. А что, зря он что ли за доками прохлаждался?
На этот раз история пошла веселее. Уже имея опыт вытаскивания тел из воды, он обеспокоился оборудованием в виде телеги, мешка и костюма заранее и прикорнул в припаркованной в леске машине, не имея ни малейшего представления, когда удастся поспать в следующий раз.
Вылазка прошла на удивление успешно: его по пути сопровождали только мухи да комары. Танцы с бубнами, чтобы отбиться от настырных кровососов тоже не понадобились — прекрасная пшикалка, или, по-научному, спрей, обеспечила ему надежный тыл. Микаэль ехидно швырялся шишками по насекомым, и наслаждался тем фактом, что они к нему подобраться ближе чем на метр не могли. Он раздумывал развлечь себя еще и плевками по движущимся мишеням, но встречный ветер быстро отговорил его от этой затеи.
Заплыв тоже прошел неплохо — свидетелями его глубоководных нырков оказались только рыбы, которые по личным причинам еще бодрствовали. Может, у них был роман, а может, намечалась оргия, которую Микаэль сорвал своим появлением. Раскаяния по этому поводу он ничуть не испытывал: он бы тоже не отказался от оргии, а вместо этого приходилось мерзнуть под водой. На этот раз он вытащил три трупа -должно было хватить до конца операции, а мелькать часто в этих местах было совершенно не желательно. У него с собой был портативный холодильник, в котором он планировал разместить тела, закидав их поверх рыбой. Рыбу же придется глушить прямо здесь — улика лишней не будет, может, и не понадобиться истории длиною в век. Но Микаэль не рассчитывал, что в органах работают стоящие ребята. Так что два теле были запасным планом. А по рыбе — КаррХох нашел одного божка, которому выделяют подношения рыбинами, вот, в честь него и будет икебана. То, что нужно для ритуала.
Но здесь его везение закончилась. Рыбы повернулись к нему той точкой, о которой в приличном обществе не говорят. Хотя, сам КаррХох вовсе не был уверен в ее наличии у самих рыб. Оказалось, что рыба спала. Все рыбы спали. До единого малька — ловить было нечего. Пришлось выкручиваться. Мешок с телами дожидался его на берегу, а за рыбой открылась охота. Гонялся за нетепловыми чешуйчатыми он просто непозволительно долго. Шел четвертый час, пневмония была не за горами. Выискивая на дне трупики рыб, он мечтал о термосе с кофе и горячей ванне, которые светили ему еще ох как не скоро. Ноги уже почти отнялись, но все равно радовали глаз. Юмор висельника, так его раз и так. Уже на последнем издыхании, Микаэль набрел на захоронку спящих рыб. Удовлетворенно оскалившись, мародер со стажем швырнул снаряд в самую гущу, отплывая за ближайший камень. Теперь осталось только перетаскать улов наверх. ЗА пять заплывов он справился и теперь, загнанно дыша, развалился на траве. Осталась самая малость: добраться до церкви. Вернее, он думал, что малость. Потому как засунуть рыбу в холодильник было ох как непросто. Там уже кучковалсь тела, вывернувшись буквой зю, а рыба все время вываливалась, руки закоченели, создавалось ощущение, что и он сам за эти бесконечные четыре часа превратился в человека-амфибию. Вот, сейчас и жабры проклюнуться. Пританцовывая на месте, Микаэль поощрял себя периодическими глотками из фляжки. Опосля он подумал, что было бы забавно, если бы его шмотки нашли у берега. Наверное, решили бы, что парень пошел голым топиться. С этим надо чего-нибудь придумать. На всякий случай.
Рыба все не запихивалась. Казалось, что пока она путешествовала в тележке, она успела раздуться до невероятных размеров. И размножиться. И вообще, просто гидропобная была рыба какая-то. Но, когда перед глазами появилось две тачки, Микаэль вдруг понял, что дело не в рыбе, а в нем. В глазах двоиться от перепоя на голодный желудок, а рыбы почкованием еще не научились размножаться. Особенно мертвые. Ха. Повеселев и старательно сфокусировав взгляд, Микаэль занялся утрамбовкой. Бумаги о том, что он везет рыбу в город N были при нем, проблем быть не должно. Воспоминание о том, что за руль бухим нельзя, осталось далеко в бессознательном. Дороги были на удивление пусты — только пару раз навстречу неслись машины, мигая фарами, предупреждая, что дальше ДПС. Отлично наша доблестная полиция злоумышленников ловит — честь им и хвала. Подпрыгивая на кочках по плохим дорогам, Микаэль добрался до места затемно и принялся выгружать свой скраб. Топать от машины с мешком на плече было просто отвратительно, зато тепло. Но тепло настроения не поправило и посему, жертвенный алтарь сооружался с особым остервенением. К задаче он подошел творчески, алкоголь в крови только подогрел воображение. Полусгнивший, раздутый труп уже покоился на старом алтаре прямо под частично разбитыми библейскими сюжетами на витражах. Ноги водорослями закрепились на шее — правая слева, левая справа. Сама девочка была уже мало похожа на человека. Раздутое тело, напоминало резиновую куклу из хоррор сексшопа. Рыба, из которой Микаэль старательно выложил сатанинские пентаграммы, лупоглазо пялилась в пространство и красоты не добавляла. Еще меньше эстетики было в торчащей изо рта девочки рыбины. Микаэль полюбовался на работу рук своих, и его едва не стошнило. Была ли причина в вони, или в алкоголе натощак — кто знает. Да и не до того было — ему еще предстояло заметать следы.
Справившись со всем на месте, КаррХох расслаблено откинулся на спинку кресла. Можно было ехать.
Новую жертву Микаэль по базе пробил с гораздо большей сложностью. Лицо было практически неузнаваемо, но, после часа поисков, нужный поселок и нужная семья — мать проститутка, отца нет, - все же нашлась. Просто прекрасно. В поселке, где они жили, церкви требовались маляры. Покрывать стены краской ровно за столько лет с женой искусствоведом, уж как-нибудь да он научился. Работа будет. Линзы, парик и тряпки тоже были наготове.
Начинался новый день.

+2


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Они на букву «М» сплошные чудаки.