HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Нервные руки - примета, что кто-то умрет, но может не мы


Нервные руки - примета, что кто-то умрет, но может не мы

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Название
"Нервные руки - примета, что кто-то умрет, но может не мы"
2. Участники
Уолден Макнейр, Фрэнк Лонгботтом
3. Место и время действия
17,5 лет назад, окраина Лондона
4. Краткое описание отыгрыша
Иногда быть полицейским - совсем не весело.
И уж совсем не весело, когда ты еще даже толком не доучился, на скорой привозят человека с огнестрелом, и именно сегодня твой наставник не может оперировать.

Отредактировано Frank Longbottom (2018-03-10 19:11:49)

0

2

Жизнь каждого мужчины это героический путь,
который он начинает маленьким мальчиком
и может закончить трупом в Бельгии.

Луи-Фердинанд Селин «Путешествие на край ночи»

Каждый второй мальчишка в определенный период времени мечтает быть полицейским. Примерно каждый двадцатый доносит это желания до выпуска из школы. У гораздо меньшего количества получается в конечном итоге попасть в полицейскую академию.
И вот тогда оказывается, что для того, чтобы расследовать сложные дела, нужно быть детективом, чтобы участвовать в массовых перестрелках – спецназовцем, а простым смертным остается скучнейшее патрулирование.
А еще тебя могут перевести в дорожную полицию за пьянку.
Ну, с кем не бывает.

Перевели их в конечном счете обоих: и Фрэдди, и Мартина, и если Харт по этому поводу был полон праведного возмущения, то Альфред только радовался. Во многом потому, что к должности дорожного полицейского в районе, куда его отправили, прилагался мотоцикл.
Мотоцикл Фрэдди водил хорошо (много ума для этого не надо), а еще мотоцикл напоминал о тех безбашенных днях, когда за превышение скорости штрафовал не он, а его.

- Лоухилл.
- Всем постам. Подозреваемые в ограблении движутся по Брукхилл в сторону Санди-Хилл-роуд. Белый пикап, – диспетчер назвала номера.
- Я в дорожной полиции, вообще-то, а не на аукционе «догони пикап на мотоцикле», – пробурчал Фрэдди недовольно.
Догнать пикап на мотоцикле, в целом, было реально – даже очень.
- На Вулидж-Нью-роуд будет ждать полицейская застава, – продолжала диспетчер. – Повторяю…
Это значит: куда бы придурки не ехали, на Санди-Хилл их нужно заставить свернуть в сторону Вулидж-Нью-роуд.
Фрэдди сверился с картой, поправил ремешок шлема под подбородком и дал по газам.

Белый пикап Лоухилл увидел издалека и даже не разглядев номеров знал – это нужный, потому что ребята гнали, игнорируя дорожные знаки и светофоры. Это было опасно даже на полупустой дороге, но внутри у Фрэда уже полыхнул адреналин. Ощущение, свободы, скорости, бессмертия расползлось по венам огнем, ударило в голову, как бьет алкоголь.
Надеюсь, это не какая-нибудь супер крутая операция ФБР. Хотя… всегда хотел быть ФБРовцем.
Он выкрутил скорость на максимум, успешно лавируя между редкими машинами, проскочил на загоревшийся красный перед носом у тяжеловоза. Белый бампер пикапа маячил впереди, все приближаясь. Фрэд щелкнул переключателем, включая полицейскую мигалку, и в ушах раздался приглушенный шлемом гул. На белый бампер впереди теперь падали цветные блики от мигалки, выкрашивая его то розоватым, то светло-синим.
Человек в пикапе было пять: трое сидели впереди, еще двое – в кузове, прямо на полу. Один из сидящих наклонился, как будто что-то искал.
Ну где уже ваша застава?
Эй, это что, ружье? Серьезно?
Вы среди бела дня стреляете в полицейского из ружья?

Выстрел высек искры из асфальта прямо перед передним колесом мотоцикла. Альфред вильнул вправо, едва удержавшись в седле. Сбавил газ, увеличивая расстояние.
Недостаточно.
Выстрел. Еще выстрел.
Впереди, едва различимые, показались красно-синие огни полицейской заставы на Вулидж-Нью-роуд.
Выстрел.
Что-то толкнулось вдруг в левый бок, резко, сильно. Фрэда развернуло вместе с мотоциклом, он на мгновение потерял управление, и этого хватило, чтобы мотоцикл закрутило, а потом опрокинуло на бок. Больно хрустнуло плечо, в голове заныло от того, как край шлема пропахал асфальт. Мотоцикл наваливался на ногу, и невозможно было сбросить его.
Силы уходили с пугающей скоростью и от бока, куда пришелся толчок, расходилась толчками пульсирующая боль. Альфред потянулся рукой. На черной ткани перчаток осталась влага, отливающая красным.
Черт.
Черт-черт-черт, это что, кровь? Кто-нибудь, вызовите скорую…

В поле зрения показались колеса, потом чьи-то ноги. Кто-то присел рядом, кто-то поднял и убрал в сторону тяжелый мотоцикл. Голоса доносились как сквозь вату.
- Не засыпайте. Посмотрите на меня.
- Скорая уже едет.
- Держитесь.

- Кто-нибудь, позвоните моей жене, – хрипло проговорил Фрэдди немеющими губами.
Он еще успел почувствовать, как с него сняли шлем, а потом вокруг упала, наконец, блаженная темнота и Альфред Лоухилл потерял сознание.

+2

3

Любой, имеющий в доме ружьё,
Приравнивается к Курту Кобейну.
Любой, умеющий читать между строк,
Обречен иметь в доме ружьё.

Бывают такие дни, когда теоретически, или согласно какой-нибудь статистике, тебе дорогу может перебежать черный, причем окрашенный, кот на скейтборде.
Бывают такие дни, когда опоздаешь на первое свидание с классной девчонкой, потому что грузовая машина с ног до головы окатила грязью идеальный костюм-тройку, а ты даже фак в зеркало заднего вида показать не успел, чтобы хоть как-то пар выпустить, плюс, в этом же ресторане, за соседним столиком, оказалась бывшая.
Бывают такие дни, когда игровые автоматы выдают вместо трех бананов три детородных органа. Бывают такие дни, когда хочешь вздернуться, а люстра с треском вырывается из потолка, осыпая известкой.
Уилбер начал интуитивно подозревать, что сегодня именно такой день, когда главного хирурга смены вдруг привезли в реанимобиле, а основная опербригада торопливо поднялась с ним в оперблок.
Остались дежурные ассистенты, но...
- Мэйсон, - его нашла заведующая отделением и, судя по глазам, сверкающим миксом из страха и предпаники, случилось что-то ещё: - Скорая везет огнестрел. Ты должен взять. Сейчас же.
- Стоп-стоп, а вызвать...
- Никого не успеем вызвать, даже из ближайшей клиники. Судя по анамнестическим данным, он умрет, если не вмешаться экстренно. Тебе готовят третью, ассистенты в работе.
- Какие показатели передают?
- Огнестрельное ранение в левый бок, кровопотеря, болевой шок. Скорее всего, сотрясение мозга, возможно, вывих плеча. Анальгезируют, капают, давящая гемостатическая повязка. Сознания нет. Сотрудник полиции.
Уилбер поморщился, считая подобное уточнение необязательным.
- Поднимайте, я ушел мыться.
- Уилбер. Ты в порядке?
- Насколько может быть в порядке интерн, которому, вот сию сию минуту, надо оперировать...не грыжу и не полипы в носу.
Размениваться на дальнейшие подробности он не стал. Поднялся в третью операционную, где уже полным ходом шла подготовка к вмешательству.
Пока надевался и завязывался за спиной стерильный халат, мылись руки, натягивались шапочка, маска, перчатки: у него перед глазами стояли мертвые косули. И прицел собственного ружья.
«Я могу разрезать вот по этой линии, - спокойно думал Уилбер, спустя пять минут, когда убирал лишнее с операционного поля, занимаясь обработкой: - Затем сказать, что рука дрогнула. И тогда, он истечет кровью, как забитый теленок, а я даже, якобы, сделать ничего не успею. Жаль, тогда старт карьеры омрачится подобным нелепым казусом. Повезло тебе, парень. Мне выгоднее тебя спасти».
Молодого, почти уже оперившегося хирурга, подобные, достойные Джека Потрошителя мысли, ничуть не смущали.
Обмануть можно всех - преподавателей, кураторов факультета, ректора, наставника в клинике, детектор лжи, стандартные тесты.
Любого экзаменатора. Штатного и внештатного психолога, психиатра приемной комиссии.
Нужно. Всего лишь. Говорить то, что хотят от тебя услышать.
Операция прошла успешно и блестяще для чрезвычайных обстоятельств.
Ровно через сутки ему сообщили из реанимации, что подопечный пришел в себя.
Усмехнувшись, Мэйсон сказал, что скоро будет, уложив книгу в шкафчик для личных вещей.
«Молчание ягнят» - гласила обложка. То, что это любимая книга Уилбера никто не верил, списывая на специфику юмора.
Очень зря.

+2

4

Подарил Богу душу, узнав цену Злу.
Приобрел гордость льва и повадки лисы.
И когда Смерть дарила ему поцелуй,
Он засунул ей в рот свой горячий язык.

Саша Бес(t)

Перед тем, как ложиться на операцию под общим наркозом, следует запомнить четыре простых правила.
Правило первое: общий наркоз всегда лучше боли. Почти любая манипуляция, связанная с причинением сильной боли, вреднее для организма, чем наркоз. А операция — это всегда манипуляция с причинением сильной боли, даже если цели у нее самые благие.
Правило второе: верьте анестезиологу. В идеале анестезиолог обязан побеседовать с пациентом накануне. Ему нужно как можно подробнее рассказать обо всех беспокоящих проблемах и не забывать, что анестезиолог — это не психолог.
Правило третье: выход из анестезии зависит от организма. Обычно пациент выходит из наркоза в течение нескольких часов, в зависимости от объема применявшейся анестезии, сложности операции и своих индивидуальных особенностей.
Правило четвертое: мозг после операции не сразу начнет работать, как раньше.
Все эти правила исключительно хороши, но только не для того, кого привозят без сознания с места перестрелки — прямо на операционный стол.

Фрэдди часто думал, что в жизни ему помогает только две вещи: молодость и исключительное здоровье. И то, и другое было, в теории, не бесконечно, но пока он находился в самом расцвете сил, а значит, можно было не беспокоиться. Он мог резать себя, бинтоваться, выходить на работу и весь день чувствовать себя отлично.
Тем более удивительным был тот факт, что из наркоза Лоухилл выходил тяжело.
Сначала пришли голоса, видимо, медицинского персонала. Кто-то читал вслух его личные данные, сокрушаясь на тему «всего двадцать один год, а уже полицейский». Еще голоса говорили что-то про операцию и про то, что «Мэйсон хорошо оперирует, подающий надежды интерн, лет через пять он будет лучшим хирургом в этой больнице».
Меня что, оперировал интерн? И я еще жив?
У парня или руки золотые, или это ненадолго.

Лоухилл хотел спросить у обладателей голосов про этого Мэйсона или хотя бы открыть глаза, но ни то, ни другое ему не удалось. Все тело ломило, во рту было сухо и невозможно было сглотнуть, а веки казались такими тяжелыми, как будто на глаза положили по камешку.
Или по медной монетке.
Где там кладут медные монетки на глаза покойникам? В Греции?
Передай привет Харону, Альфред Лоухилл.

Фрэдди улыбнулся собственным невеселым мыслям. Улыбка удалась, а значит, он явно не собирался умирать. А что глаза открыть не может — так это временное явление.
Щеки коснулось чье-то дыхание: кто-то, кого Альфред не мог видеть, наклонился над ним. Ярко пахнуло сладкими духами, слишком сладкими, на вкус Лоухилла.
— Я вколола вам обезболивающее, — сообщил женский голос. — Поспите. А потом Уилбер вас проведает.
— Уилбер? — переспросил Фрэдди. Голос звучал негромко и слишком хрипло.
— Мэйсон, — поправилась женщина быстро. — Уилбер Мэйсон. Хирург. То есть, пока интерн, но он вас оперировал и все хорошо.
То ли не очень хорошо, то ли у них интернам нельзя оперировать умирающих полицейских. Или просто моя страховка этого не одобряет?
— Поспите, — повторила женщина.
Альфред хотел сказать ей, что вовсе не хочет спать и готов поговорить с этим Уилбером прямо сейчас, а потом вокруг вдруг стало очень тепло и очень, очень темно, как будто он проваливался в теплую вату и Лоухилл и сам не заметил, как уснул.

Проснулся Фрэдди от боли, поселившейся в боку, там, где тело пробила пуля. Поерзал на постели. На этот раз глаза открылись без проблем и свет в палате показался ослепительным.
Палата оказалась шестиместная, но остальные пять коек пустовали.
Наверное, с точки зрения здравоохранения это и к лучшему.
В незадернутые окна бил яркий свет, приборы, к которым был подключен Лоухилл, жизнеутверждающе пищали и, если бы не боль, день можно было бы назвать по меньшей мере неплохим. Фрэдди уперся кулаками в кровать, попытавшись сесть, и тут же со стоном повалился обратно. Отчетливой болью вспыхнуло плечо и резко заломило затылок. Перед глазами на короткое мгновение полыхнула темнота, прореженная алыми всполохами.
— Я все понял, — сообщил Фрэдди собственному организму и лег обратно, вытянувшись на постели.
От боли это, впрочем, не избавило, хотя ее интенсивность и немного снизилась. Лоухилл тяжело сглотнул. Он чувствовал головокружение и растекающуюся внутри густую, неприятную слабость, делающую тело похожим на кисель. Так бывает от большой потери крови или когда слишком напьешься.
Или после анестезии и операции, конечно же.
Интересно, много крови я потерял?
И какой сегодня день?

На пороге палаты появилась, судя по разнесшемуся сладкому запаху духов, вчерашняя медсестра и Лоухилл, наконец, смог ее рассмотреть. Хорошенькая. Но не такая хорошенькая, как Адель.
— Привет, — жизнерадостно (ну, насколько смог) сообщил медсестре Фрэдди.
— Ой, вы очнулись! Быстрее, чем мы думали. Я сейчас скажу Уилберу. Как вы себя чувствуете? — она затараторила и слушать ее оказалось не очень удобно.
Наверное, пациенты на грани отключки нравятся ей больше...
— Бок болит, — отчитался Лоухилл. — Так и задумано?
— Ну да. Вас же оперировали. Уилбер… то есть, доктор Мэйсон… то есть не доктор. В общем, Мэйсон вас посмотрит и назначит лекарства. Он сейчас придет.
— Окей, — согласился Альфред.
А что ему еще оставалось?
Когда медсестра ушла, Лоухилл все-таки привел себя в наполовину сидячее положение, просто потому, что не хотелось встречать этого интерна Уилбера Мэйсона, растекшись по кровати, как мешок с желе.

Почему-то Фрэдди ожидал увидеть мальчишку, но когда Уилбер Мэйсон появился на пороге палаты, меньше всего он походил на мальчишку. Еще он  очень мало походил на хирурга. Скорее Мэйсон походил на человека из фильмов ужасов: образцово-показательный работник больницы, в идеальном халате и с идеальным пробором. Слишком уж образцово-показательный для его возраста.
Не то, чтобы у Лоухилла был наметанный глаз, чтобы видеть преступников в простых смертных. Вовсе нет. Но он очень хорошо умел видеть диссонанс в картине мире, детали, которые лежат не на своих местах, потому что сам, со своими шрамами и вечными бинтами под одеждой, был такой деталью.
А еще такой деталью был Уилбер Мэйсон, но думать об этом сейчас было… пожалуй, почти опасно. Потому что его, Альфреда Лоухилла, жизнь была в руках этого человека. В прямом смысле слова.
И потому что после этого он остался жив.
— Привет, — сказал Фрэдди вслух.
А что еще он должен был сказать?

+2


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Нервные руки - примета, что кто-то умрет, но может не мы