HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Этот алый закат - лишь засохшая кровь


Этот алый закат - лишь засохшая кровь

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

1. Название
"Этот алый закат - лишь засохшая кровь"
2. Участники
Джеймс Поттер, Фрэнк Лонгботтом
3. Место и время действия
10 лет назад, окраина города, домик похитителей детей
4. Краткое описание отыгрыша
Как на счет того, чтобы поймать полицейскую волну, обнаружить, что дело потерянных детей раскрыто и приехать на место, чтобы увидеть все своими глазами и быть первым, кто выпустит этот сюжет на телевидении? А что на этот счет думают непосредственные участники событий?

0

2

Со дня встречи с Лилит прошло несколько месяцев. Достаточно для того, чтобы кости срослись, а болезненные воспоминания того дня чуть притупились. Достаточно даже для того, чтобы найти новую работу, навсегда распрощавшись и с «Коброй», и с однодневными шарашками.
Настроение, правда, редко поднималось выше отметки в ноль градусов. Новая работа подразумевала перспективу выхода на федеральные каналы, но пока не уходила дальше простого принести-подай. Известный цикл, которому можно либо посвятить пару лет своей жизни, либо исхитриться и сделать рывок на повышение, как это получилось в «Кобре». Не то, чтобы Джеку было так жаль тратить пару лет жизни на заполнение отчетностей и бросание растворимого кофе в бумажные стаканчики, но он здраво полагал, что эта работа больше подойдет какой-нибудь юной студентке, которая почтет за честь принести салфетки примелькавшейся физиономии с одного из известных телеканалов. Джек же видел себя если не главным редактором, то хотя бы одной из тех самых примелькавшихся физиономий.
Поэтому не прошло и пары недель работы на телевидении (пока на испытательном сроке, как это любят начальники всего мира), как Джек заскучал. Ему начали сниться тягучие кошмары, полные зеленого света и неизбывной тоски, приносящие под утро лишь усталость и абсолютное нежелание жить. Он часто прокручивал в голове события того дня, когда Судьба снова столкнула его с Лилит, часто придумывал новые исходы этой встречи и всё чаще проклинал как ее, так и себя. Дни сливались в вязкую кашу, на улице было душно, а в студии Статуар и вовсе чувствовал себя выброшенной на берег рыбой. Ночью хотелось выть, днем - скулить, забившись под кровать.
Спустя ровно неделю этой маяты Джек пришел к выводу, что пора брать инициативу в свои руки. Он не собирался быть мальчиком на побегушках (мальчиком он в принципе уже довольно давно не был, а побегушки предпочитал делигировать кому-то более заинтересованному), поэтому навел справки и прикупил у знакомого радиоприемник с широким спектром частот. Пришлось балансировать на грани закона, но лучше уж так, чем коротать день за днем, изучая состав минералки и заказывая для кого-то из съемочной группы вегетарианские тако.
Всего-то и надо было, что раздобыть сенсацию. Продать материал и самого себя в придачу, сделав тот рывок, который ему так легко дался в "Кобре". Другое дело, что в сегодняшней реальности, как выяснилось, сенсации не спешили попадаться к нему в руки, а заодно и в объектив. Джек постоянно мониторил местные форумы, крутил ручки приемника и колесил по улицам, надеясь наткнуться хотя бы на какую-то захудалую новостишку. Но создавалось ощущение, что все они уже давно расхватаны, а за свежими выстроилась огромная очередь. Статуар же стоял в самом ее хвосте, пытаясь поверх голов рассмотреть хотя бы проблеск чего-то интересного и потенциально золотоносного.
Сегодняшний вечер был похож на все другие. Седан Статуара колесил по городу, ровный свет закатного солнца золотил его бока, а владелец раз за разом стучал по клавише f5 на своем небольшом ноутбуке. Вряд ли Джек когда-либо мог подумать, что судьба сделает его самым настоящим стрингером, забыв при этом, правда, выделить причитающуюся этой профессии удачу. Всё, что Статуар сумел поймать - несколько бытовых ссор да счастливое возвращение потерянного щеночка мальчишке, живущему неподалеку от Эбби-роад. Такие новости могли быть интересны лишь скучающим пенсионерам. Не тот уровень.
С радиоприемником было сложнее. Он шипел и трещал, раз за разом вызывая нестерпимое желание переключить волну. Уже четвертый день Джек пытался уловить хотя бы несколько слов из полицейских переговоров, но услышать получалось лишь не имеющие смысла обрывки фраз. Что особо обидно, фразы были острыми и сулили хорошее вознаграждение.
В шестой раз наткнувшись на сообщение о чудо-щеночке, Статуар прижал седан к обочине. В пластиковом стаканчике сохла кофейная гуща, а у Джека Статуара - мозг. Еще пара недель бессмысленной работы с девяти до шести - и он превратиться в изюм.
Джек зарылся пальцами в волосы, подспудно размышляя о том, какими еще способами можно раздобыть информацию в этом жестоком и жадном мире.
Словно услышав его молитву, зашипело радио. Шип стал усиливаться, а потом резко умолк, оставив в эфире чистый мужской голос. Джек дернулся так резко, что стаканчик с остатками кофе упал на пассажирское сиденье, но всё же успел записать адрес, который назвал внезапно попавший в эфир служитель закона.
Меньше чем через полчаса седан Статуара припарковался около небольшого и вроде непримечательного домика на окраине города.
Снаружи всё было тихо, но не надо было быть полицейским, чтобы почувствовать, что здесь намечается заварушка в разы круче пьяной драки бывших супругов.
Стараясь не обращать внимание на дрожащие руки, Джек схватил лежащую на заднем сидении камеру и выскользнул навстречу сенсации.

+4

3

- Профессор. Вы думаете, возможно, что монстры существуют в нашем мире?
- Ну... Как Вы думаете, если бы Вы увидели жирафа, Вы бы посчитали его за монстра?
- Конечно, нет.
- Точно? Но, видите ли, когда люди впервые увидели жирафа, они сначала тоже могли подумать, что он монстр. Никто на самом деле не знает, кто является монстром, а кто нет.

По данным Еврокомиссии, ежегодно в странах ЕС пропадают 250 тысяч детей, то есть 1 ребенок – каждые 2 минуты. Только от 2% до 5% исчезновений детей связаны с уголовными похищениями их посторонними, говорится в Европейском докладе о пропавших детях. Остальные 95% сбегают из дома, оказываются похищенными собственными родителями или попросту долго не дают о себе знать.
Когда смотришь на статистику кажется, что все происходящее — не так уж страшно. Что все это далеко. Что все это тебя не касается.
Когда в твоем собственном городе раз за разом пропадают дети, когда неделя за неделей на первых полосах газет только это и ничего больше — это страшно. Пожалуй, это самое страшное, что может случиться с человеком.
Страшнее только, когда ты понимаешь, двигаясь от улики к улике, шаг за шагом, что ты все ближе к цели.
Все ближе и ближе к цели.

Когда Альфред Лоухилл и Мартин Харт вышли на дом, небольшой и вроде бы непримечательный домик на окраине города, Фрэд не мог отделаться от мысли, что на его горле затягивается петля. Все не могло было быть так просто. Так сложно! Как очевидно и логично. Так запутанно и странно!
Фрэдди казалось, снова и снова, иллюзией осознания, соринкой в глазу, что кто-то ведет его, как вела Тесея нить Ариадны. Что кто-то разыгрывает сложнейший сценарий, в котором ему, Альфреду Лоухиллу, отведена главная роль. И, судя по тому, что они с напарником вышли сейчас к этому домику — свою роль он играет хорошо.
— Все обыскать, — скомандовал Харт, который в сложных ситуациях любил вцепиться в инициативу мертвой хваткой. — Пистолет с предохранителя сними сразу. Встречаемся внизу через полчаса. Ты налево, я направо.
— Заканчивай боевики на ночь смотреть, — пробурчал Фрэдди беззлобно.
Он снял пистолет с предохранителя и первым толкнул дверь домика, уже зная, что они ничего не найдут внутри.
Они были близки к цели, но это место не было целью. Оно было этапом на пути. Перевалочным пунктом. Последней загадкой, которую им следовало разгадать.
Ему, Альфреду Лоухиллу, следовало разгадать.

Домик оказался прибранный и очень бедный. На полу серели видавшие виды половики, в некоторых местах протертые до дыр. Протертые старые кресла кое-где демонстрировали начинку, а из сидений задорно торчали пружины. Из холодильника несло кислятиной, в раковине умер таракан, но потрескавшаяся посуда была чисто вымыта и расставлена на сушилке. В старых шкафах со стеклянными дверцами стоял помутневший поддельный хрусталь и аляповатые вазы с высохшими пыльными цветами.
Здесь явно жили, судя по вещам в шкафах: мужчина и женщина. Или несколько мужчин и женщина.
— Бред какой-то, — пробурчал Харт, когда они встретились внизу. — Надо узнать, на кого зарегистрирован этот дом.
— Ни на кого не зарегистрирован, — Фрэд пожал плечами.
Он что-то упускал. Упускал снова и снова. Ощущение соринки в глазу становилось сильнее, отчетливее, как будто он смотрел и не видел чего-то важного.
— Земля принадлежит какому-то Чилдрессу, но он давно умер...
Земля...
— А на этот дом даже разрешения нет...
Земля принадлежит...
— Непонятно вообще, зачем...
У земли есть владелец. Не у дома. У всей этой земли.
— ...зачем нас сюда принесло, — заторможено договорил Фрэдди.
У этого дома не было владельца, но владелец был у земли. Что мешало ему построить еще один дом? Там, где его было бы сложнее найти.
Там, где никто не стал бы искать.

Тропинка была замаскирована так тщательно, что если бы Фрэд и Мартин не знали, что искать — никогда не заметили бы ее. Да и сейчас, когда они знали, на поиски ушло не меньше получаса: прямо за домом начинался лес, который было не так-то просто преодолеть.
— Что за дурость, лес посреди города, — ворчал Харт, пробираясь между внушительных стволов и тщательно выбирая, куда поставить ногу.
— Ты только представь, как в глуши удобно убивать, — философски заметил Фрэдди. — Криков не слышно.
Мартин посмотрел на него неодобрительно.
У них не было карты, тропинка то и дело пропадала из вида, и чем глубже они пробирались в чащобу, тем больше Лоухиллу казалось, что их авантюризм совершенно не имеет смысла. Они вызвали подкрепление, назвали адрес и могли бы дождаться появление специалистов в уютненькой полицейской машине.
Фрэд бы повернул обратно, если бы ощущение соринки в глазу не становилось с каждым шагом сильнее, почти невыносимым. Как будто стоило как следует проморгаться, чтобы увидеть мир таким, каким он был на самом деле. Настоящим. И ради одного этого хотелось двигаться дальше.
Когда перед полицейскими оказался ручей, Мартин негромко взвыл и Фрэдди, вскинувшись, приложил палец в губам.
Что-то было не так в лежащей в лесу тишине. Она не была спокойной, равнодушной и ленивой. Тишина в этом лесу была тревожной, натянутой, как струна, как будто переварившей эхо недавнего крика и еще не оправившейся от него. Или просто криков было слишком много.
— Мины, — сказал Харт вдруг.
Потом взял Фрэда за плечо и указал пистолетом куда-то вперед. Там, по направлению взгляда, земля была как будто вздыблена, а потом снова разровнена и прикрыта нелепыми пучками и обломками веток.
— Тут что-то взорвалось и они пытались это скрыть.
— Они? — переспросил Фрэд, сбрасывая руку напарника.
— Те, кого мы ищем. Не дрейфь, я служил в Афгане.
Это совершенно не утешало.
А ручей оказался глубже, чем Лоухилл надеялся — мокрые брюки противно липли к ногам, вокруг были мины, а в полицейском «глоке» — всего семнадцать патронов.

Харт шел первым и, глядя, как между его лопатками расползается по рубашке темное пятно пота, Фрэд против воли думал о том, что он не так уж много знает о своем напарнике. Что он вообще не так уж много знает о ком-либо.
Даже о самом себе.
Очень подходящие мысли, когда идешь по усеянному минами лесу, сжимаешь рукоять пистолета мокрой ладонью и не знаешь, кого встретишь на следующей поляне.
Или что.
Потому что те, кто убивают всех этих детей, не достойны называться людьми.
Через несколько мучительно долгих минут, показавшихся Лоухиллу вечностью, впереди показалась поляна. На поляне сиротливо стояла хибарка и амбар. Конечно, в каждом приличном сельском доме должен быть амбар. Правда, приличный дом не должен быть обнесен колючей проволокой, и мин по округе тоже быть не должно.
Путь до амбара был открыт, но, к сожалению, здесь все было слишком открыто. 
А ставни на амбаре были наглухо заколочены. Снаружи.

— Я сейчас кого-нибудь убью, — сквозь зубы пообещал Харт, не отрывая взгляда от заколоченных окон амбара.
Фрэд проследил за направлением его взгляда. Мартин смотрел не на амбар, а на тряпку, висящую сбоку на колючей проволоке. Красную тряпку в белый горох, которая когда-то была платьем.
Лоухилл медленно отвел взгляд, посмотрел на напарника, на то, как дрожит пистолет в его руке, а потом поймал Харта за плечо, вынуждая опуститься на корточки под прикрытие хоть какой-никакой травы. Присел рядом.
Вовремя.
Из хижины вышел мужчина метра под два ростом. Он был широк в плечах, с длинными светлыми волосами, спутанными и грязными, и татуировкой в виде петли на шее. Через плечо мужчины бел перекинут ремень автомата.
— Выходите! — пропел мужчина насмешливо. — Я вас ви-ижу!
Автоматная очередь прошила воздух над головами полицейских, выбивая крошку из стволов деревьев.
— Я обойду дом, накрою его с той стороны, — проговорил Харт, распластываясь по земле. — Отвлеки его.
— Ты издеваешься! — искренне возмутился Фрэд.
— Ты хорошо стреляешь, - не собирался сдаваться Мартин. — И лучше бегаешь.
— Там колючая проволока! — сделал Лоухилл последнюю попытку.
— Эй, я же служил в Афгане! — весело отозвался Харт, хотя веселость была наигранной, ломко-надтреснутой. Мартин неопределенно махнул рукой и стремительно пополз вперед: ползал он действительно лучше, чем бегал.
— Громко болтаете, господа! — провозгласил мужчина с петлей на шее и следующая очередь прозвучала ближе. Крошки древесной коры мазнули Фрэдди по щеке.
Он выстрели наугад. Раз, другой, третий. Не стремился попасть — только отвлекал внимание. А когда автоматная очередь сместилась, бросился в строну.
— Тебе не убежать от пули! — расхохотались за спиной.
Пули взвинтили землю под ногами, Лоухилл бросился в сторону, ушел в перекат и встал на ноги под прикрытием внушительного ствола. Теперь можно было начинать стрелять.
Выстрел. Выстрел. Выстрел. Выстрел.
— Тебе не попасть, мальчик!
Конечно не попасть. Он далеко. У него фора. Однажды эта фора кончится.
Сколько там патронов может быть в автомате? Три десятка? Четыре?

— Выходи-и! Некуда бежать!
Мужчина с автоматом со щелчком вставил новую обойму, перехватил оружие поудобнее, пошел вперед, швыряя огнем на каждое движение воздуха, на каждый звук. Фрэд выстрелил еще несколько раз. Безрезультатно. Слишком далеко.
— Подойди ближе, тебе же не попасть! — пропел мужчина с автоматом.
Он никого не боялся. И ему явно не впервой было убивать.
— Это ты сейчас подойдешь ближе, — сквозь зубы прошептал Фрэдди.
Ближе. Ближе. Еще ближе.
Выстрел.
Пуля чиркнула противника по плечу, а потом все вокруг взорвалось грохотом выстрелов.
— Беги! — заорал стрелок и крик смешался со смехом и грохотом выстрелов.
Он был ближе, близко, слишком близко.
— Или стой на месте. Я все равно убью тебя!
Фрэдди с пугающей ясностью осознал, что так оно и будет. Сейчас жуткий мужик с татуировкой и автоматом подойдет ближе и расстреляет его в упор. Не переставая смеяться.
А потом глухо щелкнул опустевший магазин.
Лоухилл выстрелил наугад, отвлекая и выскочил из-за истерзанного пулями ствола, чтобы прицелиться. Ему не хватило нескольких секунд: мужик с автоматом сориентировался быстрее, швырнув в него тяжелый автомат. Оружие ударило по руке, выбивая пистолет из сведенной ладони. Фрэд отшатнулся, зацепился каблуком за корень и повалился спиной в мокрую израненную траву.
— Я же говорил, что убью тебя, — напомнил мужик с татуировкой, обнажая гнилые зубы.
Он завел руку за спину и достал из-за пояса нож. В лезвие на мгновение отразились его смертельно-синие, безумные глаза.
Фрэдди слепо шарил ладонями по траве, как будто в ней могло оказаться хоть что-то, что спасло бы ему жизнь.
Вряд ли было хоть что-то, что могло бы спасти ему жизнь.
Тяжелый ботинок мужика с татуировкой надавил на грудь, прижимая Фрэда к земле.
— Я не буду тебя даже пытать. Просто убью, — мужчина повертел нож перед лицом Лоухилла, надавил на его грудь сильнее, не давая двигаться. — Ты староват, чтобы тебя было интересно пытать. Чтобы с тобой хо-оть что-нибудь было интересно.
— Я безоружен, — выдохнул Лоухилл.
Мужчина рассмеялся пьяно и татуировка петли на его шее зашевелилась, как змея.
— Мне не впервой убивать безоружных, — мужчина облизнул лезвие ножа, как будто благословляя, ухмыльнулся. — Последнее слово?
Пальцы Лоухилла нащупали рифленую рукоятку пистолета.
Оружие легло в ладонь привычно, продолжением руки.
Фрэд поднял руку, даже прицеливаться не пришлось.
— Умри.
Выстрел.

Чужая кровь брызнула в лицо, неправдоподобно горячая, едкая, как кислота. Нож вошел лезвием в землю в нескольких миллиметрах от виска. Неправдоподобно синие глаза мужчины с татуировкой стали на мгновение растерянными, потом понимающими, а потом опустели. Он рухнул на Фрэда сверху, подминая под собой, тяжелый, пахнущий землей, потом и кровью. Кровью-кровью-кровью.
Лоухилл брезгливо оттолкнул мужика от себя. Получилось не сразу — ходили ходуном руки и перед глазами плавали цветные пятна. Слишком много адреналина. Слишком много безумия, которым пропитан воздух.
Когда над головой вдруг снова завизжала автоматная очередь, Фрэдди рухнул обратно в траву рядом с трупом, онемевшими пальцами сжимая рукоять пистолета.
А потом Мартин Харт радостно заорал в пространство:
— Фрэдди! Эй, Лоухилл, я всех уделал!
— Твою мать, — выдавил Фрэд в пространство. У него не было сил даже на то, чтобы крикнуть в ответ.
Пальцы на рукояти пистолета сводило судорогой. Лоухилл не мог встать, просто лежал и смотрел в небо, слушая, как где-то неподалеку возится Мартин.
Потом напарник окликнул его снова:
— Эй, Фред! Я нашел детей...
В его голосе больше не было радости.

Отредактировано Frank Longbottom (2018-06-25 22:02:18)

+3

4

Чтобы стать книгой, нужно попасть
В крутой переплет.

Прохладный ночной воздух заполнил легкие, и Джек очень остро осознал, что понятия не имеет, что делает. Нет, он прекрасно знал, где на камере кнопки «off» и «on», мог выстроить грамотную перспективу кадра и сделать так, чтобы звук не проваливался в колодезное эхо даже на такой несовершенной аппаратуре.
Но вот что делать с прилетевшей ему в руки птицей удачи – не имел не малейшего представления. К тому же что-то подсказывало, что птица эта была скорее злобным и очень пугливым орлом, чем безобидным и всем интересным попугаем. А еще вероятнее – абсолютно безумным казуаром, которые без раздумий готовы выклевать человеку глаза при малейшей угрозе с его стороны.
Статуар сделал пару глубоких вдохов, как будто насыщение крови кислородом могло как-то помочь в данной ситуации. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но до полноправного наступления ночи оставался как минимум час. А вот до прибытия подкрепления, которое копы, собственно, и вызывали по рации – в лучшем случае пара десятков минут. А значит, нужно следовать извечному правилу: не знаешь, что делать – действуй по обстоятельствам.
Джек снова нырнул в машину, быстро переложил в карманы запасные аккумуляторы и карту памяти для видеокамеры. Нацепил на руку небольшой диодный фонарик, скользнул взглядом по пролитому на пассажирское сиденье кофе и вскользь утешил себя мыслью, что прибыль за сенсацию с лихвой покроет затраты на химчистку.
…Дом оказался обычным домом, не вызывающим какого-либо интереса. Джек обошел его и вышел на дорожку, ставшую намного более заметной после прохода полицейских. В усыпавшей землю хвое кое-где даже просматривались следы форменных ботинок, и Статуар предусмотрительно старался идти след в след. Всё-таки в радио сводке было сообщено и о возможном (а скорее – вероятном) минировании.
В темноте камера снимала плохо, и пришлось включить подсветку, чтобы хоть как-то заснять взбухшую разрыхленную землю, которая не так давно явно была перевернула взрывом. Джек наговорил несколько вводных фраз, заснял свое лицо (пожалев, что не сделал этого на более освещенной местности) и пошел дальше, стараясь не выпускать из виду подступающие со всех сторон кочки.
Когда следы полицейских (скорее всего, двоих) начали теряться из виду, Статуар поднял глаза и увидел проступающие через зелень деревьев стены двух сараев. Или дома и сарая – в данных обстоятельствах это не имело никакого значения. Гораздо важнее было то, что на пороге одного из зданий лежал человек.
Теперь выключать камеру Джек не собирался даже под страхом смерти. Правда, он не совсем осознавал, что госпожа с косой уже стоит за спиной и перебирает волосы на его макушке костлявыми пальцами.
Холодок от этих пальцев Джек, правда, почувствовал, когда приблизился к бездыханному телу какого-то отморозка, который явно вдохновлялся рядом фильмов ужасов про повернувших не туда подростков. Камера с дотошной четкостью сняла и огромное пятно крови, расползающееся от его головы, и пустые глаза, и сотни автоматных гильз, разбросанных вокруг. Изрешеченные деревья подсказывали, что полицейских ждал горячий прием, а отсутствие рядом тела в форме – что служители закона были вполне к нему готовы.
Джек уже чувствовал, как ледяная рука страха сжала его внутренности где-то пониже живота. Стоящая за спиной смерть игриво хихикнула, явно намереваясь показать, что это еще не все сюрпризы на сегодняшний вечер.
Кое-как оторвав от земли отяжелевшие ноги, Джек заснял щепки, оставшиеся от ольховой поросли, и медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, двинулся дальше.
Черный зев дома казался порталом в иную реальность. Тусклый свет выделял на полу пару алых следов, оставленных копом, который расправился с бугаем. Камера стала временно бесполезна, но Джек не стал выключать запись. Что-то (возможно, незваная гостья за спиной) подсказывало, что в ближайшее время он может быть не в состоянии даже нажать на «on».

+1


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Этот алый закат - лишь засохшая кровь