HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Цис-транс-изомерия


Цис-транс-изомерия

Сообщений 1 страница 3 из 3

1

1. Название
Цис-транс-изомерия.
2. Участники
Северус Снейп, Френк Лонгботтом
3. Место и время действия
22 года назад, конец мая-начало июня.
4. Краткое описание отыгрыша
Экзамены всегда приходят неожиданно. Особенно по тем предметам, на которых не списать.
Или история о том, как один из главных хулиганов школы искал себе репетитора, а нашел тирана.

+1

2

Нельзя оставлять себе запасного выхода. Смысл теряется.

Какой самый худший предмет в школе? Математика? Скучные вычисление, непонятные графики, определение длин сторон треугольника и дроби — огромный массив информации, которая никогда не понадобится в жизни. Или, может быть, физика? «Архимедовы штаны во все стороны равны», яблоко, падающее на голову какому-то хрену и тонны формул для определения всей той бессмыслицы, которую можно найти в Гугле. Или литература? Какая разница, что имел в виду автор в этой книге? Он же давно умер и все равно ничего не докажет. История? География? Информатика.
Нет, нет и нет. Самый худший предмет в школе — химия. Потому что:
а) по ней есть экзамен
б) списать невозможно.

С химией у Фрэда были не просто проблемы. С химией у него были глобальные проблемы.
Как все плохие парни, Лоухилл терпеть не мог посещать уроки, предпочитая покуривать в туалете, пугать младшеклассников, слушать музыку на заднем дворе школы и гонять на раздолбанной ржавой тачке своего приятеля-разгильдяя. Все это приносило гораздо больше веселья, чем бессмысленное сидение на уроках.
А вот теперь оказалось, что химию нужно сдавать.

Ты завалишь химию, вылетишь из школы и я тебя брошу, — бессердечно сообщила Адель на страдания Лоухилла. — Ты же не думаешь, что я буду встречаться с парнем, который не смог сдать химию?
Ты же это не серьезно? — чуть нервно уточнил Фрэдди.
С Адель бы сталось так шутить. В конце-концов, она встречалась с главным хулиганом школы, была лучшей подругой Лилит Ифан и была на зависть остра на язык.
А с чего это мне так шутить?
Адель прислонилась спиной к шкафчику, прижала к груди стопку из нескольких тетрадей и подняла на Альфреда глаза. Подвеска на серебряной цепочке, его подарок, терялась в вырезе ее блузки. Фрэдди зацепился взглядом за эту цепочку, проследил глазами ниже и опомнился, только когда Адель ткнула его в лодыжку носком туфли.
Ты не слушаешь, — сурово заметила девушка.
Не слушаю, — согласился Фрэдди честно. — Шея у тебя красивая. Засмотрелся.
Адель закатила глаза, потом рассмеялась.
Я правда тебя брошу, если ты завалишь химию, — повторила она, перестав смеяться. — Это не шутка.
Нда. Дела.
Но я знаю, что тебя спасет, — продолжила Адель, не дав Лоухиллу открыть рот. — Точнее, кто. Короче, у Лилит есть дружок. Себастьян Снейк его зовут. Он хорош в химии. Скажи, что это Лилит тебя послала. Хотя нет, не говори, они в ссоре и он тебя убьет каким-нибудь мерзким способом, как это обычно делают гики.
Фрэдди поморщился. С гиками у него не клеилось, точнее — гики предпочитали обходить его стороной и переходить на другую сторону улицы. Очень разумно с их стороны.
А я не могу сказать, что это ты меня послала? — уточнил Фрэдди.
Адель опустила ресницы и Лоухилл снова едва не пропустил, что она говорит.
Можешь. Но вряд ли это возымеет действие. Но ты попробуй.
Девушка хихикнула, приподнялась на носочки, чтобы поцеловать Лоухилла в щеку.
Удачи.
Ну да. Она мне пригодится.

Снейка Лоухилл нашел в кабинете химии, в той его части, которая была отведена под лабораторию. Почему-то не оставалось сомнений, что вот этот унылый парень, склонившийся над разноцветными жидкостями в склянках и есть искомый Себастьян Снейк, специалист по химии и дружок Лилит Ифан. Парень выглядел так, как будто на свете не было ничего интереснее склянок, газовой горелки и прочих штук непонятного назначения, разбросанных по столу.
Интересно, он в курсе, что существует секс?
Фрэдди в своей клетчатой рубашке с коротким рукавом, линялых джинсах с цветными заплатками, выкрашенных из баллончика кедах и с многочисленными кожаными клепанными браслетами на запястьях выглядел как какой-нибудь гаражный рокер, случайно зашедший в лабораторию к настоящему ученому. Хотя Себастьян Снейк наверняка был его ровесником.
Привет, — сообщил Лоухилл в пустоту и перевесил потертую сумку с одного плеча на другое.
Интересно, гики реагируют на голос, или его надо будет за плечо потрясти?
Мне тебя Адель посоветовала. Адель Корби. Она говорит, ты хорош в химии.
Фрэдди подошел к Снейку поближе, но нос в чужую работу предусмотрительно не совал. На одном из уроков химии, на который Лоухилл все-таки соизволил прийти, учитель проводил эксперимент: смешал в склянках какие-то жидкости, поставил на горелку, а потом все взорвалось. Ну, локально. На потолке осталось пятно, да у учителя сгорела борода. Повторять его подвиг Альфреду вовсе не хотелось.
Мне нужен репетитор: экзамены на носу, а я в химии не понимаю ничерта вообще, — продолжил Фрэнк, глядя на профиль Снейка. — Мне нечем особо платить, но я могу тебе бартер предложить. Побить кого-нибудь, если надо или драться тебя научить, или я не знаю, что.
С чего ты вообще взял, что ему это надо? И что ему захочется впрягаться и учить тебя чему-то? Не все же альтруисты, как Адель.
Альфред переступил с ноги на ногу, еще раз перевесил сумку с одного плеча на другое. То, что ему нужно было от Себастьяна Снейка, он не мог получить силой — Снейк мог отдать это только добровольно. И как сделать так, чтобы Себастьян захотел учить бесталанного школьного хулигана, Лоухилл не знал.
Это будет непросто. Очень непросто.

+2

3

Себастьян Снейк был крайне непритязательным молодым парнем. Ему нужен был письменный стол, лаборатория и чтобы все оставили его в покое. Почему-то его желания никогда не выполнялись. Все началось, как водится, тривиально. Он встретил человека, с которым провел один из самых прекрасных вечеров в истории его жизни. Не то, чтобы ему действительно было с чем сравнивать, но с другой стороны… Лилит была отличным человеком, хорошая, добрая, сопереживающая — она была из тех людей, которыми приятно восхищаться издалека. Он бы хорошо вписался в роль его тайного воздыхателя, но… Всегда есть какое-то «но». Лилит была отличным человеком, но Себастьян не всегда знал, о чем с ней вообще можно говорить. То есть, они говорили о чем-то. Кажется, Снейк не сильно помнил — о чем именно. Ему как-то было не очень важно — он был поглощен самой идеей о Лилит. Живую Лилит вписать в эту идею было бы крайне непросто. Впрочем, весь мир Себастьяна Снейка состоял из людей, с которыми было не о чем разговаривать — к этому он давным давно привык. Они все массово не понимали о чем говорит он, а для него их разговоры больше походили на арабский. Или нет, скорее на шотландский английский — слова между собой вроде бы понимаемые, но только каждое отдельно. И то — только если проговорить про себя. Постоянные сокращения, сленг, обсуждение вещей, которые не существовали не только в поле зрения Себастьяна, но и о существовании которых он и помыслить не мог. Например, приставка. С его сугубо индивидуалистичном мире приставкой была часть слова, которая идет перед корнем. Несет смысл, изменяя это слово. Но резаться в приставку для него звучало как грязная тарабарщина. Резаться. В. Приставку. Сомнения по поводу того, что речь идет о крайне саркастичном выражении, были оправданы. Если бы это была метафора об остром языке, там бы вместо «в» было «о». Себастьян склонялся к мысли, что приставка — это предмет, но об его назначении история умалчивала. Не то, чтобы ему было не любопытно — он скорее бравировал своей неосведомленностью, прекрасно понимая, что большая часть его вокабуляра не доступна пониманию этих простых смертных. Он даже не был уверен, что те знают слово вокабуляр. Вернее, нет, они точно не знают.
И поэтому встретить человека, который понимает разницу между гомологией, топологией и гомотопией — просто дар небес. Они проговорили до позднего вечера, и буфетчица в университете выгоняла их из столовой едва ли тряпкой, потому что на социальные индикаторы наподобие покашливаний и протирания столов, они не реагировали. Себастьян никогда настолько сильно не хотел остаться и продолжить встречу — и никогда не видел на лице собеседника аналогичного желания. Они проговорили до утра, и то, только потому, что Снейку на следующий день нужно было в школу — и договорились встретиться еще. Это были лучшие полгода в жизни Себастьяна — лучшие, потому что он не только понимал, что не зря бросил все силы на поступление, но у него действительно в этой жизни есть шанс выбраться из того дерьма, на которое похожа его жизнь. Он только укрепился в мнении, что поступил как нельзя верно, оттолкнув Лилит — у нее есть ее Джек, а он не хочет сидеть в зрительном зале, наблюдая за ее жизнью. Если отрезать — то всю нездоровую часть. Незачем оставлять заразу, чтобы она распространялась дальше.

Но Снейк не был бы собой, если бы не влез в историю. И не был бы собой, если бы не понимал, что из этой истории нет выхода. Это только в старых черно-белых фильмах приезжают принцы на белых шевроле и раскидывают братков по углам. В реальности — есть только тощие подростки с большими амбициями, которые тонут в придорожных канавах, если связываются с подобными людьми. Себастьян побился лбом о стол. И что ему теперь прикажете делать? Уезжать из города? Из страны? Или он просто параноик, который на самом деле никому не нужен — и можно просто сказать? После истории с Ригель Себастьяна тошнило от одной мысли, что можно еще раз увидеть Этого Человека. Не то, чтобы он был слишком щепетилен, не то, чтобы он не думал, (хотя бы иногда), что лучше бы пятнадцать лет назад его мать сделала аборт. Не то, чтобы он не знал, отчего получаются дети, но… он любил науку. В науке все точно, четко и понятно. Там все чисто. Может, он и Лилит любил за то, что она была чистой. Но он не сможет жить, зная, кто этот человек и на что он способен. Нельзя заниматься наукой, имея за душой ртутные камни. Даже если ты понимаешь метафору про ртутные камни. Себастьян вздохнул и вернулся к пробиркам. У восьмого класса завтра лабораторная, проводить ему, а это значит, что можно будет под шумок списать немало реагентов. Поэтому сегодня он отвлекался от больничных дел с апельсинами и дум о том, как сказать то, что он говорить не хочет, развлекаясь с занимательной химией. В этой науке есть много того, после чего дети с закрытыми глазами могут пойти туда, как крысы за Гансом, или кто там играл на дудочке? Сегодня в программе у него были фараоновы змеи из глюконата кальция на сухом горючем и реакция цезия с водой. Он вычитал в одном учебнике, что визуальные эффекты выше всяких похвал, а детям только это и нужно. Он бы взял и триоцинат ртути, но сами испарения довольно ядовиты, поэтому рисковать в присутствии толпы несовершеннолетних он не собирался. Красивую картинку можно и оптом продать, а оставшийся цезий употребить в его сугубо корыстных целях. Или не употребить. Как пойдет.  Себастьян как раз бросил крохотных кусочек цезия в стакан с водой, планируя посмотреть, будет ли это так же эффектно, как об этом писали, когда за его спиной завозились.
— Привет, — сраздалось сзади и Снейк поморщился. Серьезно? Кто решил покуситься на его вотчину и, к тому же, помешать смотреть, как из маленького кусочка цезия появляются маленькие розовые взрывы. Крайне локальные и очень безопасные. Как будто кто-то лопнул пакетик с подкрашенным розовым крахмалом. Или решил полюбоваться на уменьшенный в миллионы раз ядерный гриб. Красивая инсталляция.
— Мне тебя Адель посоветовала. Адель Корби. Она говорит, ты хорош в химии.
Себастьян хмыкнул. Пусть Адель Корби попробует найти то, в чем он не хорош. Ах, да. В общении. Он очень плох в общении с самой Адель Корби.
— Мне нужен репетитор: экзамены на носу, а я в химии не понимаю ничерта вообще, - продолжили сзади, и Снейк вскинул бровь, все еще любуясь реакцией, но уже слушая чуть более заинтересовано. Деньги ему всегда были нужны, - Мне нечем особо платить, но я могу тебе бартер предложить. Побить кого-нибудь, если надо или драться тебя научить, или я не знаю, что.

Желание побиться головой о стол, которое прошло во время проведения эксперимента усилилось стократ. Себастьян развернулся на стуле, открывая взору парня стол и стакан на столе. Там все еще пузырились, взрываясь, остатки цезия. Снейк скрестил руки на груди и оглядел вошедшего. Худощавый парень. Одет как десятки других худощавых парней. Развитая мускулатура, расхлябанный вид — практически брат-близнец Джека Статуара. Только у того были деньги и его джинсы стоили как вся одежда в доме у Снейков. А может, и как сам дом. Себастьян ненавидел таких парней. И — вот уж точно — никогда не занимался благотворительностью. Он уже открыл рот, чтобы отказаться и выпнуть наглеца за дверь с наилучшими пожеланиями закрыть ее с той стороны, как ускользающая мысль заставила его не торопиться. Как он сказал? Денег нет. Нужен репетитор. Побить кого-нибудь. Вот оно. Снейк еще раз оглядел парня, чуть более внимательно.
Сбитые костяшки пальцев. Это раз. Уже желтеющие синяки на трицепсах. Это два. Очевидно, не раз сломанный нос и потасканные вещи. Это, соответственно, три и четыре. Ах, да. И Адель. За эту девушку кто только не дрался на его памяти — уж он, не интересующийся подобными историями, и то был в курсе. Себастьян потер пальцами подбородок. Хм. Пауза затягивалась. Цезий растворился.

- Это была реакция цезия с водой, иллюстрация процесса восстановления. Что такое процесс восстановления? Это когда атом отдает свои электроды тем, кто задействован в процессе и нуждается в них. Как донор. Здесь, например, при взаимодействии щелочного металла с водой, цезий отдает электроны с внешнего слоя, образуя тем самым свободные атомы водорода  и гидроксид. Это щелочное основание ОН и металл, напоминаю. Именно поэтому ты видел здесь пузырьки — так выглядит выделение водорода. Цезий является сильным восстановителем по двум основным причинам. Во-первых, у него высокий отрицательный электрохимический потенциал, то есть требуется очень мало самого металла для протекания реакции, а тепла выделяется много. Это первое. И второе — у цезия очень низкая температура кипения и плавления. Что обеспечивает минимум затрат: быстрая скорость реакции, может проходить хоть при -200 по Фаренгейту, - спокойно выдал Снейк в ответ на вопрос парня. Ему нужно было немного подумать, а заниматься этим, рассказывая простейшие вещи, он научился еще в первом классе.
- Это был ответ на вопрос о моем репетиторстве. К завтрашнему дню я жду, чтобы ты, первое, выучил, что значат все слова, которые были тебе не знакомы в этом кратком экскурсе. Второе, написал список того, что ты по химии знаешь, не заглядывая в учебники и не подглядывая в тетради. Третье, если ты хочешь сдать финальные экзамены, будешь заниматься со мной через день. С шести вечера и до десяти. Включая выходные. График может меняться, я буду говорить об этом заранее. Я готовлюсь к поступлению, поэтому понимать ты все должен с первого раза. Вопросы задавать по существу. Задания делаешь без напоминания и пинков с моей стороны. Здесь тоже будешь решать до посинения, но сначала ты думаешь как — только потом спрашиваешь у меня. Думаешь не меньше пятнадцати минут. Так, - он потер виски и поднял глаза - Теперь, что требуется от тебя, - Снейк откашлялся. Говорить не хотелось. Не хотелось меньше, чем завязывать разговор с Перевеллом, но все равно не хотелось. - От тебя мне будет нужна охрана. Мне предстоит один не очень приятный разговор, и я хочу, чтобы ты меня подстраховал. На самом разговоре, не присутствуя в процессе, безусловно, просто в приемной посидишь, и некоторое время после. Это раз. И два — от навыков самозащиты я не откажусь. Согласен?

Сам эксперимент

Опыт
Первый опыт - как раз фейерверки с цезием. Там еще есть интересное. Фараонова змея - третье видео. Но, я его еще буду показывать.

+2


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Афтерлайф: прошлое » Цис-транс-изомерия