HP: AFTERLIFE

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Режим ожидания » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.


Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

1. Название
Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.
2. Участники
Дамселфлай Хонки (Нимфадора Тонкс), Ромул Люпус (Римус Люпин), Сизета Медичи (Нарцисса Малфой).
3. Место и время действия
Около года назад, зоопарк.
4. Краткое описание отыгрыша
Иногда споры - это отличный способ весело провести время.

+1

2

Ветер в лицо, руки на руле мотоцикла, чужие пальцы стискивают легкую кофту. Флай в очередной раз перерыла свой гардероб в поисках наиболее раздражающе яркой вещицы. Она не могла перестать наслаждаться моментом, когда Сизета закатывала глаза, каждый раз внутренне, Флай была уверена, распространяясь на тему непохожести, неуместности и чрезмерной яркости. Да-да, Флай - человек слишком. Хонки предполагала, что, если бы Сизета отпустила свой ремешок и увидела ее в повседневной жизни, она бы удивилась преобладанию черного в ее гардеробе
Никто бы не смог назвать Флай Хонки бледной, невидимой или незаметной. Но, будучи стилистом, которые, как верно заметила Сизета в их самую первую встречу, должны были соответствовать своему громкому имени – то бишь, не одеваться как жар-птицы, Флай в рабочее время предпочитала темные тона, но яркую окантовку.
Сейчас Флай была в прекрасном расположении духа – еще бы, Сизета была вынуждена выбраться  из склепа, который она почему-то называет собственным домом и теперь они чинно, ну, почти чинно, направлялись на мотоцикле в зоопарк.  Оправдывая свое  заявление – дом у Сизеты был прекрасен, но тот факт, что она намерено не хотела появляться на людях со столь, мммм, выделяющейся, скажем так, любовницей, заставлял Хонки чувствовать решетки на окнах, которых не было.
Сизета на мотоцикле – это было именно то зрелище, которого не хватало Флай для идеального дня. Долги, долги… Да благословят все известные боги, которые существуют и которых нет тот день, когда азартная жилка была встроена в великолепное тело женщины, что сейчас прижилась к моей спине. В первый раз увидев средство передвижения юного, (не такого уж и юного, если говорить на чистоту), стилиста Сизета морщила нос и говорила, что только через мой труп. Ну, или нечто подобное.  Флай любила своего Би, как она привыкла называть агрегат, особенно в те моменты, когда он ломался, не слушался ее, выкидывал фортели на поворотах или возмущенно глох в неподходящее время. Хонки, ненавидящая зависимость пуще всяких пыток, спустя пару поломок, сама начала копаться в моторе. Чаще, это не приводило к успешным результатам, и нередко ей приходилось с обреченным видом тормозить проезжающих мимо автовладельцев с просьбой о помощи. Но иногда выдавались и хорошие дни.
Они подъезжали к кольцевой, когда Флай поняла, что сегодня не такой день. Би начал возмущенно гудеть, пофыркивать, и, она знала, скоро бы издал последнее возмущенное «Пфф», и заглох. Попасть в столь нелицеприятную ситуацию на первом свидании не хотелось. Тем более, что первое свиданье Флай досталось кровью, потом и довольно тяжелой работой руками и языком.
Глупость какая! Ты никогда не ходила на свидания.
Ну и что? Сизета об этом не знает.
Тебе это никогда не нравилось.
Это потому, что я выступала в роли соглашающейся стороны. А теперь я хочу.
Это бессмысленно.
Я хочу.
Это пустая трата времени.
Нет.
Хм.
Мы посмотрим на зверюшек.
Ты не доедешь до зоопарка. Я бы вообще не советовала из дома выезжать.
Тогда…
Би глохнет, ты же слышишь?
Ну….
А еще у вас не будет секса ближайшие мммм, много часов.
Мы не так долго.
Испугалась.
Нет, я…

Мотоцикл пофыркивал. Флай сделала вид, что так и должно было случиться, и что до самого зоопарка они должны будут добраться на своих двоих. Ведь уговор был: три оргазма – добро на свидание. Детали опустим.

Ночь, неделю назад.

Флай откинулась на подушки. Кто придумал шелковое белье? Может, спать на нем и хорошо, но, когда твое тело совершает довольно активные действия, они скользят и сбиваются.
- Вот видишь, иногда внеплановые визиты хороши, - Флай знала, что Сизета не расположена отчитывать ее прямо сейчас – она нежилась, отходя от последнего оргазма. – Можно, к примеру устроить сексуальный марафон.

Настоящее время.

Флай огляделась. Пролетев мимо музея мадам Тюссо и вылетев на Бекер-стрит с кольцевой, она осознала, где находится. Черт. Люпус. Флай совершенно забыла об этом. Ладно,  парк большой, может, они даже не встретятся.
Пам-пам, ты дождалась последнего «Пфф».
Мотоцикл окончательно заглох.
- Мы приехали. Думаю, не стоит бросать Би у входа. Я оставлю его здесь. Прошу, - Флай спрыгнула и с торжественным видом подала руку Сизете. – Я объявляю наше первое свидание открытым.

*

Все моменты согласованы с Сизетой. Она в восторге)

Ну, и, собственно, Би.
http://s9.uploads.ru/t/pqRlN.jpg

Отредактировано Nymphadora Tonks (2015-07-24 21:48:15)

+5

3

Я все забываю сказать, что мы с вами не пара.

Сизета не призналась бы в этом даже под угрозой страшных пыток, но ехать на Би (Кто дает мотоциклу имя?) было банально страшно. Сам мотоцикл не внушал никакого доверия и выглядел так, словно бы готов был развалиться от первого нажатия газа, не говоря уже о том, чтобы выдержать первый крутой поворот. Сизета стиснула пальцы на кофте Флай сильнее, когда они выскочили на встречную полосу, обгоняя пробку. Проклятье.

- Я на это не сяду, - высокомерно и чуть пренебрежительно, - Чем вы вообще думали, мисс Флай, озвучивая подобное предложение?
Пара минут препирательств с выпадами против и в защиту Би, припоминанием грехов Флай за последнюю неделя (и только за последнюю неделю, а посмотри у меня уже целый список!), закатыванием глаз со стороны Сизеты и последним выстрелом – напоминанием о проигрыше в споре. Сизета как человек чести (в разумных пределах, конечно же) уступила. Ничего, мисс Хонки, вы еще поплатитесь за это.

Примерно также Сизета чувствовала себя в детстве, сидя на мокрой от дождя ветке яблони, чувствуя всем телом налетающие порывы ветра так и норовящие скинуть ее оттуда.
«Сизета! Сизета, иди в дом!»
«Сейчас, мамочка!»
Сизета закрывала глаза и представляла все свои чувства в цвете. В эту игру ее научила играть мать. Они начинали с простого – с чисел. По очереди называли число и с закрытыми глазами (чтобы не отвлекаться на посторонние краски) представляли, каким цветом оно написано, а потом со смехом сравнивали собственные такие разные ощущения. После цифр были буквы. А когда Сизета подросла – ощущения: ветер в лицо, тепло закатного солнца, морской бриз – все сливалось в одну чудаковатую палитру.

Сизета прижалась к теплой спине Флай и закрыла глаза. Ветер в лицо – цвета морской волны с вкраплениями песочного, гул машин и фырчание Би – темно фиолетовый, Флай… Самое сложное начиналось здесь. От какофонии цветов почти слезились глаза. Мысленно отгораживаясь, от остальных звуков и ощущений кроме тепла девушки впереди, Сизета потянула за невидимые нитки этой дикой смеси, распуская ее как шарф на пряжу. Опять морская волна…золотой…лужайка, блестящая под солнцем после дождя…и широкая полоса фуксии.
Увлекшись собственными ощущениями, Сизета пропустила момент, когда Флай остановила мотоцикл.
- Мы приехали. Думаю, не стоит бросать Би у входа. Я оставлю его здесь. Прошу.
Она приняла протянутую руку и слезла с этого монстра на колесах. Почему надо было останавливаться именно здесь, а потом идти пешком (раз уж заставила залезть на Би, могла бы и довезти до конца) осталось для Сизеты тайной. Поэтому она подозрительно посмотрела на Флай, но комментарии оставила при себе. До поры до времени.
– Я объявляю наше первое свидание открытым.
Сизета независимо вздернула подбородок.
- И почему именно зоопарк?
Не сказать, чтобы она не любила это место, просто уже много лет не посещала его. Последний раз приходился на детство Наоми. Но сам зоопарк неизбежно ассоциировался с детством самой Сизеты. С павлиньими перьями, птичьими клетками, роскошными в своей величественности крупными кошачьими и Людвигом, застрявшим возле загона с лошадьми.
Все это отдавало излишней…непосредственностью. Сизета предпочла бы ресторан – большого труда не составило бы скупить там на вечер все столики и остаться с Флай исключительно в окружении армии официантов, которые не считались за людей.
Однако Сизета не сказала ей этого. Она умела проигрывать, хоть и не выносила это дело.

С протяжным стоном Сизета откидывается на подушки. Рядом появляется взъерошенная Флай и торжественно произносит:
- Ты проиграла.

Я все забываю закрыть свою душу на ключ
Я все забываю сказать вам, я все забываю...

*

Флер - Черный цинизм
Здесь и далее все бэки согласованы с мисс Хонки.

+4

4

Флай предстоял прекрасный день.
- И почему именно зоопарк?
- Сизета, разве можно в Лондоне отыскать место менее официальное и пафосное, чем зоопарк? Я просто не могла не привести тебя именно сюда. Ты постигнешь все прелести активного отдыха сегодня, к тому же, помнится нам обеспечены прогулки на лошадях, если ты только пожелаешь.

Она вытащила ключи из зажигания и обеспечила элементарную антиугонную предосторожность - толстая железная цепь обвила забор, у которого умер железный конь. Она отбежала от ограды и приблизилась к девушке сзади,  обвив ее руками, как только несколько минут назад делала сама Сизета. Она вдохнула ее запах и вновь подивилась.

Флай никогда не отличалась постоянством связей и то, что она испытывала рядом с этой девушкой, приводило ее в ужас,  обеспечивало многочасовые темы для размышления, заставляло просыпаться по утрам и тонуть в ее постели, каждый раз, не веря своим собственным ощущениям. Для Хонки было в новинку просыпаться с кем-то, хотя и пару раз в неделю. Сизета вот уже полгода боролась с ее внезапностью, вспыльчивостью и непостоянством. Она ненавидела незапланированные визиты, непродуманные планы и отсутствие логики, которая и в гости к Флай не особо часто заходила. Сизета иногда напоминала Хонки застывшую ледяную фигуру, но это ее не только не пугало, но и не обманывало. Она видела тонкие нити нежности, что пронизывали снежный образ. Слабости, и... Любовь. Хонки никак не могла понять, откуда в ней поселилось это чувство. Флай всегда бежала от него, скрывалась и не собиралась попадать в лапы этой зубастой твари. Единственной причиной, по которой девушка все еще была здесь, была та, что Сизета хотела этого еще больше. Она только что вырвалась из золотой клетки, и, определенно, не была намерена привязывать себя обратно. Сизета обмолвилась – только свободные отношения. Флай других и не знала. Консенсус. И вот уже полгода невообразимая каша в голове не давала Хонки существовать. У нее никогда не было собственничества по отношению к другим людям: она появлялась и исчезала, как морозный рисунок на стекле. Ее не беспокоило, что происходит за дверью, когда ее нет в комнате. Никогда. И именно поэтому она не могла понять, почему ее так тянет узнавать женщину идущую рядом. Не только мазками – портрет, и человека нет. Она хотела посветить Сизете зал. Она хотела создать галерею в ее честь. Она сошла с ума.
Сейчас дама ее сердца всем своим видом выказывала недовольство, а Флай тихо смеялась про себя. Сизета была самым романтичным человеком, из когда либо ей встречавшихся. Холодным, но романтичным. Конечно, если бы она сказала это вслух, она бы получила щелчок по носу, презрительную насмешку и закатанные глаза. Сизета видела мир без наслоений, и, не смотря на это,  в ней осталась внутренняя красота и способность видеть. Она любила столь незначительные мелочи, которые Хонки, даром, что художница, иногда даже не замечала. Она слишком многое скрывала и слишком сильно старалась создавать впечатление. У нее это прекрасно получалось, но с Флай не работало.
Распахнутые ворота зоопарка. Первый раз не с запасного хода. Она приобрела два билета и с листками, зажатыми в руке, вернулась к Сизете, оставленной у входа.
- Идем?
Мимика отразила, что она об этом думает, и Флай тут же захотелось ее поцеловать. Хонки потянула ее за руку сквозь главный вход, и резко увела с просматриваемой площадки – она знала зоопарк, как свои пять пальцев. Не слушая недовольные возгласы Сизеты, Флай укрыла их обеих под раскидистой ивой, скрытой от посторонних глаз. У них впереди еще целый день. Животные могут немного и подождать. Флай прислонила Сизету спиной к дереву и обвела контур лица ладонью. Сокровище. Она завела руку за шею и потянулась к губам.

Бесстыдница. В двух шагах от тебя дети пришли на зверят смотреть.
Пусть смотрят, я им не мешааааа....

Поцелуй увлек, она пробежалась язычком по зубам и прикусила губу. Ням-ням. Запах кружил голову, разгонял кровь и дарил приятно будоражащее ощущение. Отрываться не хотелось. Идея с зоопарком уже не казалось столь удачной. Внезапный хруст ветки и шорох листьев сзади отвлек ее внимание. Флай резко обернулась. Работники зоопарка. Черт.
За ее спиной стоял Ромул Люпус.

Черт. Черт. Черт.
Я говорила.

+3

5

Панды – удивительные животные… Интересно, часто люди замечают, какое перед ними чудо, когда смотрят на этих чёрно-белых медведей? Должно быть – нет. Ромул стоял у вольера добрые двадцать минут, а посетители всё чаще проходили мимо, изредка окликая его, дабы уточнить дорогу. Конечно, куда интереснее было наблюдать за гордым львом, чей рык раздаётся если не на весь зоопарк, то на его половину  точно. А Люпус всё стоял и смотрел, как ленивые и очень мягкие на вид медведи сидели и с аппетитом поедали бамбуковые палочки. Что-то в этой картине мужчину успокаивало и заставляло забыть, что каждую ночь его с отчаянием зовут волки… куда-то вперёд, к полной луне. И он бы помчался следом, да только стены квартиры и два замка во входной двери не выпускают лунатика на улицу.
Ромул бы сейчас с радостью постоял рядом с волками, смотрел, как те с опаской следят за людьми, что находятся по другую сторону решёток, но тут, подальше от входа в зоопарк, куда меньше посетителей. Волки, как те же хищники, собирали вокруг себя много заинтересованных лиц, в то время как у кроликов и панд была тишина и идиллия. И мужчине этого не хватало.
Он мог стоять так целую вечность, успешно изображая живую статую, но, как ни печально, он был на работе. И, как ни крути, работу нужно было выполнять вне зависимости от твоего состояния, особенно морального. Если Ромула уволят, найти другое место с нормальной зарплатой и понравившимися действиями будет крайне сложно.
Но не успел смотритель отойти от вольера, как совсем рядом послышался весёлый детский голосок:
- Мама, мама! Посмотри, какие мишки! – кричала девочка, одетая в такое ярко-жёлтое платье, что Ромул едва смог заставить себя не зажмуриться.
А ребёнок тем временем просунул через колья ручку, протягивая в неё довольно большой сухарь.
- Милая, не нужно так делать! Опасно кормить медведей с руки! – подбежавшая следом женщина тут же оттянула дочь на шаг назад, хотя ни одна из панд не обратила на них никакого внимания, - Вы простите, она такая любопытная!
Ромул слишком поздно понял, что к нему обратились, но когда этот факт дошёл до мужчины, он мягко улыбнулся.
- Нет-нет, что вы. Всё в порядке. Вы не переживайте, эти медведи очень добрые и совершенно безобидные. И, к тому же, очень ленивые, чтобы совершать много движений, - уверил он женщину, а потом обратился к девочке, присев на корточки, - Только вот сухари они не едят.
Вытащив довольно длинный бамбук, он протянул его ребёнку. Так и ей будет радость, да и мать будет спокойна, ибо длинная палка бамбука исключала любую возможность очень близкого контакта с животным.
Посмотрев с каким восторгом девочка кормила «чёрно-белого мишку», мужчина удалился, отправившись на очередной обход территории. Вообще, он должен был ходить постоянно. Именно в этом заключалась работа смотрителя, но если не останавливаясь наворачивать круги с утра до вечера, у тебя, рано или поздно, просто отвалятся ноги. Во всяком случае,  на следующий день ты не сможешь ходить вообще.
Когда половина территории была пройдено, уже можно было сделать простой вывод – в зоопарке всё спокойно, да и когда тут что-то происходило? Опасаться было, вроде бы, не за что. Животные живы-здоровы, посетители в клетку ко львам или тиграм не забираются, указатели не ломают. Люпусу даже стало немного скучно. В конце концов, он начинал чувствовать бесполезность работы, кгда просто шатался между вольерами, отвлекаясь, разве что, на обнаглевшего слона, перегораживающего хоботом путь. Но и эта проблема решалась отданным зверю фруктом.
Но вот виден вход в зоопарк и даже очередь людей, столпившихся у проходного пункта. А ещё уже был видел вольер с волками. Он всегда был, в каком-то смысле, роковым и, как ни странно, притягивал к себе как магнитом. И Люпус снова и снова поддавался этой магии, подходя и застывая рядом, отвечая на взгляд любого из волков.
Мужчина старался не слушать глупые фразу, неуместный смех и выкрики недалёких людей. То и дело какой-нибудь посетитель выкрикивал, тыкая пальцем в рычащего зверя: «Ты только посмотри на его клыки!», и тут же ему отвечал другой: «Такие запросто могут оторвать ногу!».
Смотрителю так и хотелось подойти и предложить проявить к зверю уважение. Быть может тогда он прекратит рычать. В конце концов, какому живому существу по нраву, когда в него тыкают пальцами и что-то кричат?  Но Ромул не имеет на это право. В его обязанности не входит объяснение правил приличия и уважения недалёким гражданам.
Правда не успел он даже пожалеть об этом, как на входе заметил знакомую фигуру. Можно даже сказать – до боли знакомую.  Только вот соблазн - немедленно кинуться к главным воротам - нужно было побороть любой ценой!
Увы, не вышло, хотя это было странно. Всегда Ромул умел сдерживать в себе все эмоции, но когда речь заходила о Флай Хонки, внутри что-то ломалось. Громко, с хрустом… и никакому восстановлению более не подлежало.  Забыв, что он на работе, забыв про свои обязанности, Люпус, зачем-то, последовал за девушкой. А точнее – девушками, так как Флай была не одна. Удивился ли Ромул? Да. Но ещё большее удивление ждало его за ветвями дерева. Нет, ожидал он всего, но не поцелуя. Понимание, что мужчина нагло вторгся туда, куда не должен был, заставило его смутиться, но на его стороне было то, что он стоял за спиной Хонки, и пока она его заметила, Ромул успел вернуть своему лицу обычное приветливо-спокойное выражение. Правда улыбка, должно быть, получилась слишком уж печальной и вымученной.
- Не ожидал тебя здесь увидеть, Флай. Особенно… м-м… в компании. Представишь нас?

+7

6

Флай еще чувствовала вкус чужой помады, а губы горели. Она уставилась на смотрителя зоопарка, последний раз видела которого около семи лет назад, и поняла, что влипла.
Ромул совершенно не изменился, по крайней мере, внешне. Он был также высок, немного сутул, он по-прежнему излучал ауру надежности и спокойствия, которая так привлекала ее много лет назад. И ее все так же тянуло сбежать и спрятаться от него в ближайшей подворотне. Тот месяц, что она праздно шаталась по зоопарку, оставил в ее памяти несколько вещей – ранние подъемы, невыносимо потерянное время в пробке у музея мадам Тюссо, уютные чаепития и несколько изрисованных альбомов. Волки, панды, павлины, орлы, филины, грифоны, олени, ламы, лошади, косули, лисы, стервятники, сурки, толпы грызунов, и, конечно, большие кошки. Она любила их грацию, подвижность, их леность, аристократичность, плавность, тонкость, стиль и шарм. Они были безразличны к судьбе мироздания – их могла потревожить лишь опасность для прайда и не вовремя принесенная пища. Сизета напоминала ей одну из этих кошек – столь же изящная хищница. Сейчас Флай боялась и подумать, что сделает с ней эта женщина после, с учетом того, что перед их глазами сейчас настойчиво маячило прошлое Хонки, и это самое прошлое пошло застукало их в самый неподходящий момент.
Ромул натянуто улыбнулся.
- Не ожидал тебя здесь увидеть, Флай. Особенно… м-м… в компании. Представишь нас?
Флай посмотрела на него немного исподлобья и подумала, что это конец. Она с негромким звуком выпустила воздух из легких, ее глаза забегали по окружающему пейзажу, ища ответ.

- Мороз и солнце, день чудесный…
- Любительница иностранной поэзии. Скорее, жара и лето, день паршивый.
- Фи.
- И что я должна сказать на это? О, знакомьтесь, Ромул – одна из ярчайших ошибок моей молодости. Сизета – моя новоявленная страсть и потенциальная причина моей смерти.
- Очевидно, от переутомления.

Флай покраснела. Это было забавно. Ее заставил покраснеть собственный внутренний голос.

Неделю назад.

- Брось, Сизета, - Флай села на нее верхом и начала рисовать ладонью длинную линию, начиная от шеи, и спускаясь все ниже. Тело, распластавшееся под ней, просилось на холст. Немного позже. Сейчас она была занята его изучением и лицезрением – нет ничего крамольней, чем отрываться от эстетически совершенного объекта для его изображения. Позже, все позже. Флай умирала от тактильных ощущений, что ей дарила эта женщина. Сейчас ей казалось, что вплоть до этого момента она никогда ни с кем не спала. Ощущения были болезненные – они возносили ее чуть выше, чем вершина блаженства. – Ты думаешь, что я не способна доставить тебе удовольствие, хм, три раза подряд? Эта грудь, - легкие касания, проигрывание невидимыми волосками, - этот живот, эти бедра – ты умудряешься меня возбуждать, даже не двигаясь. Я готова писать тебя по памяти, - ее голос слегка сбился – она заметила чуть дрогнувшие ресницы – единственное доказательство того, что Сизета не спала.  – Хочешь, я могу собственным языком выписать репродукцию твоего любимого Дали на  твоем теле? А лучше – на спине. Там ведь тысячи чувствительных точек, не так ли? Ты сама запросишь продолжения, а я не перейду к главному блюду, пока не закончу. Ты хочешь этого, Сизета? Ты хочешь оспорить мое владение искусством любви на практике? Трижды. Я заставлю тебя трижды рухнуть со своего пьедестала, а ты взамен, согласишься провести со мной день так, как этого захочу я. – Она уже начала исполнять свою просьбу, коснувшись кончиком зыка ключицы, в полной уверенности, что Сизета согласиться на условия.

Настоящее время.

- И тебе привет, Ромул. Да уж, я старалась обходить зоопарк стороной – иначе все мои работы бы превратились в причудливое переплетение различной живности. Мне хватило впечатлений, - буду доброжелательной и милой. Вспомнить бы еще, почему я тогда сбежала.Сизета, моя, ммм, подруга, - она бросила взгляд назад. Флай только сейчас поняла, что невольно встала, загородив собой женщину за ее спиной. Ну вот, и кто у нас защищает прайд? Очевидно, пернатые тоже не без греха.Ромул – мы с ним работали вместе, недолго, в этом самом зоопарке. Хм, длинная история, включающая в себя нарушения закона, татуировки и пончики. Помнится, я была тогда от них без ума.

- Как, впрочем, и сейчас, сладкоежка.
- Заткнись.
- И чего ты так много болтаешь?
- Я волнуюсь. Что мне делать?
- Снимать штаны и бегать. Может, поможет.
- Определенно, это отвлечет всех от неловкой ситуации. Пойду, попробую.
- Фи.
- Сизета от меня сбежит.
- Не ной. Прорвемся.

+6

7

Сизета, конечно, и не надеялась, что Флай будет вести себя прилично. «Флай» и «приличия» вообще были словами настолько далеко друг от друга отстоящими, что даже думать о таком космическом расстоянии было страшно.
Сизета была против. Была против, когда Флай повела ее куда-то за руку – от такого добра не жди – но упираться, конечно, не стала. Она же была леди в душе, а не маленьким ребенком. Ребенок среди них был только один. Сизета была против, оказавшись прижатой к дереву, но предательское тепло немедленно разлилось внизу живота. Когда же ее коснулись губы Флай, все "против" улетучились. Мир Сизеты рухнул, как рушился каждый раз, когда Флай к ней прикасалась, с того самого первого раза. Она не могла устоять, не могла не ответь, вторгаясь языком в наглый рот. Она теряла волю перед Флай. А значит, Флай должна была быть ее.

- Доброе утро, мистер Медичи.
На его лице удивление, но он встает и учтиво предлагает ей кофе. Ничего не изменилось. Кроме черных как смоль волос.
- Решил сменить имидж после развода? Не то чтобы я это одобряла…
Она бросает сумочку на кресло, таким привычным жестом, и по-хозяйски располагается в его кабинете. Сегодня она диктует правила.
- И тебе доброго утра, чем могу быть полезен? – Людвиг как всегда исключительно вежлив.
- Оставь “Dadd” в покое.
Он недовольно хмурится.
- Мистер Уозлик слишком болтлив?
- Скорее уж миссис Уозлик, но это почти одно и тоже.
- И почему же мне отзывать собак? – он делает глоток из своей чашечки.
- Мы договорились не лезть в дела друг друга. “Dadd” – моя территория.
Он удивлен и даже не считает нужным это скрывать.
- С каких пор мой любимый салон – твоя собственность?
- С таких, что теперь это мой любимый салон. Приглянулся, знаешь ли, один мастер.
- А знаешь, ты изменилась, Сизета, твой взгляд, твои повадки… Ты почти весела. Пришла ко мне с требованиями. Ты не влюбилась ли часом, моя дорогая бывшая женушка? Давай заключим сделку. Я оставлю “Dadd” тебе, а ты скажешь мне, кто он. Невелика цена.
Невелика. Ты всего лишь хочешь узнать мою главную слабость. В этом весь ты, Людвиг Медичи.
- Зачем тебе? Съешь его на ужин и сваришь суп из костей.
- Нет, буду писать полные сочувствия письма.
Сизета задумалась на пару секунд, но ответ просился сам, не смотря на волю хозяйки.
- Это женщина.
Щелкнул последний кусочек головоломки.
- “Dadd” твой, моя дорогая.

Их прервали! Точнее, нет, конечно же, не так. Их увидели! Флай за это заплатит. Трижды. Сизета оправила волосы и машинально облизнула губы. Подруга? Это почему-то кольнуло, но Сизета не знала, кем она хотела быть. Любимая? Любовница? Партнер? Девушка? Пассия? Да, наверное, последнее подошло бы лучше всего. Пассия -  от слова страсть.
- Здравствуйте, мистер… - Сизета вгляделась в бирку на спецовке, -…Люпус. Простите за нарушение общественного порядка. Больше такое не повторится.
В ближайшие миллион лет – говорил ледяной взгляд Сизеты, обращенный к Флай.
Они знакомы…  Да они же… Нет. Возможно. Скорее всего. Чертова любвеобильная Флай.
- Мы пришли взглянуть на животных. Думаю, стоит начать с попугаев, не так ли, милая?

*

Разговор с Людвигом написан в соавторстве с Людвигом.

+5

8

Ромул видел, что Флай волнуется. Правда, ему могло всего лишь почудиться. Возможно, он сам хочет, чтобы она волновалась, так как его сердце вошло в раж и грозило добить своего хозяина приступом тахикардии. Вообще, сердце – непостоянный орган, вредный до невозможности, приносящий столько проблем, что лучше удалить его от греха подальше, но, увы, оно качает кровь. К мозгу в том числе.
Так и хотелось сказать этой особо впечатлительной мышце, чтобы занималась своей главной обязанностью, а не стучало по рёбрам как шаман в бубен. Но это было бы крайне странно. Разговоры с самим собой – уже странно, а если ты разговариваешь со своими внутренними органами, можно просить отдельную палату.
И куда Ромул так бежал? Хотел застать Флай врасплох? Но получилось всё наоборот. Он сам оказался в очень сомнительном и неудобном положении, не имея абсолютно никакого представления, как на всё это реагировать. Да и как тут среагируешь? Оставалось лишь сохранять спокойствие.
- Да уж, я старалась обходить зоопарк стороной – иначе все мои работы бы превратились в причудливое переплетение различной живности. Мне хватило впечатлений.
«А мне очень не хватает их» - хотелось сказать Люпусу в ответ. Да только впечатления от зоопарка были вовсе не при чём, и, скорее всего, Флай тоже имела в виду вовсе не их.
Мужчина, конечно, представлял, какой была эта девушка, и в глубине души знал, как всё закончится. Но до сих пор что-то в смотрителе ломалось при одном лишь упоминании о ней, а уж тем более при взгляде на неё, который, впрочем, был сегодня первым после… после чего? После отношений? Разлуки? Её ухода, а может – побега? Кто бы сказал, что это вообще было. Но одно Люпус знал точно, Флай внесла в его скучное существование то, чего мужчине так не хватало. Она, как истинный гениальный художник, ворвалась в давным-давно закрытый, поросший мхом и паутиной мир Ромула, разукрасив его в яркие цвета, растормошив, сорвав с петель дверь. Флай сама собой олицетворяла жизнь, полную тех самых изумительных впечатлений. И их действительно не хватало.
- В любом случае, я рад снова увидеть тебя здесь. Теперь ты совершенствуешь своё мастерство и перешла на более высокоорганизованных существ? – сохраняя всё то же спокойствие, к какому успел привыкнуть за всю свою жизнь, проговорил Люпус, добавив, - Я о людях.
Кстати, о людях. Люпус не сразу увидел подругу, назовём это так,  Флай. Он и вовсе не обращал на неё внимания, пока та не обратилась к нему. Иногда Ромул начинал жалеть, что на бирках пишут имена. Ведь имя – это что-то сокровенное, личное, в буквах имени заключён сам человек. Безусловно, имя – не тот факт, который нужно скрывать, но ведь нормальный человек не станет говорить всем, как его зовут. Но в работе в подобных заведениях так положено. Ты должен быть всегда спокоен, всегда приветлив, всегда открыт для посетителей. Ты должен быть для них заведомо другом, иначе никак.
Но стоило вернуться к Сизете. Ромул не мог не заметить, что она была красива, очень красива. На фоне Флай, отважно загородившей свою спутницу собой, будто Люпус был каким-то крайне опасным зверем, Сизета выглядела невероятно изящной, по-кошачьи грациозной. Было в неё что-то и манящее и отталкивающее одновременно. Каким образом и какими ветрами свело эту женственную особу с мисс Хонки для Люпуса было даже не загадкой, а наисложнейшим ребусом.
- Да, вы немного увлеклись… друг другом, - согласно кивнул Ромул, заставляя себя отвести взгляд от неожиданных посетительниц и посмотреть в сторону вольеров. Ведь главное – это делать вид, что ты постоянно бдителен и работаешь. Тогда тебе поверят. И ничего, что обзор прилично загораживали ветки дерева, под которым они стояли.
- Я не имею ничего против, но вот родители детей, думаю, не будут в восторге.
«Детям всё разрушает психику. И потом из детей с разрушенной психикой вырастают несчастные взрослые. Печальный факт».
- А попугаи – прекрасные птицы. Красивые и совершенно непредсказуемые. – Невольно, Ромул глянул в сторону Хонки, - Только вот разлетаются по поводу и без, так что содержат их в помещении.
Мужчина указал рукой на кирпичное здание.
- Вам туда. Если желаете, я могу проводить.
«Ты и сам знаешь, что они не желают. Они вообще не желают, чтобы ты мешал им» - логично подсказывал мозг, но упрямство не давало реализовать спокойный и красивый уход куда-нибудь. К слонам, например.

+6

9

Флай не знала,  куда себя девать – с одной стороны Сизета с попугаями, с другой – Ромул с воспоминаниями. Голова разрывалась. Впрочем, в одном Флай была совершенно согласна с работником зоопарка – Медичи  определенно была высокоорганизованным существом. И понять ее было – ох как сложно. Она подпускала к себе близко, чтобы через секунду оттолкнуть, она выгибалась в ее руках, чтобы через мгновение презрительно фыркнуть, она отдавалась сладостно, чтобы к утру выставить из дома со словами о наглеющих попугаях. Флай недолго раздумывала – обижаться или нет, приходила к выводу, что правила ей навязывать многие пытались, но ни у кого еще не вышло, и она сама себе режиссер.

Фраза про попугаев – самая нейтральная держись за нее и все будет в порядке.

На этот раз Флай не была согласна с внутренним голосом. Она не хотела обижать Ромула – он был хорошим парнем. Из тех, кто очень много страдает,  довольно сильно привязывается и очень долго отходит. Она боялась его как огня.
Боялась его доброты, постоянства, боялась попасться на удочку счастливой жизни и выплыть со вспоротым брюхом, боялась уйти на дно вместе со своими надеждами и свободными нравами.

- Думаю, это не самая плохая идея, - она повернулась к Сизете. Подумаешь - меж двух огней. Но перечить ее величеству - боже упаси. – Можно прогуляться и до попугаев.

Будто бы я виновата в этой нелепой ситуации.
Ты и виновата.
Ничего подобного. Я просто человека поцеловала.
Не человека, а…
Молчание.

Флай вдруг отчетливо поняла, что не знает, кто для нее Сизета. Настолько отчетливо, что стало даже страшно. Они были вместе не так долго, и пусть конфетно-букетный период, когда она с розой в зубах лазала к ней в окно, давно прошел, они все еще не говорили о том, кем приходятся друг другу. Более того, что еще более страшно, они никогда и не будут об этом говорить. Флай не начнет - она радеет за свободу и бежит от обязательств, Сизета… Сизета же, вероятно и вовсе об этом не думает - что ей до очередной воздыхательницы. У нее таких миллион. Был, будет и, быть может, даже есть в настоящее время. Одна эта мысль больно резала по самому сердцу, и Флай не понимала даже - почему. Почему ее так трогает тот факт, что она не одна у Сизеты. Ей ведь всегда - всегда! - было безразлично количество партнеров у всех тех, с кем она бывало проводила не только ночи, с кем она жила. Она просто приходила, наслаждалась и уходила. Но сейчас... сейчас это было большим, намного большим. Таким, что у Флай подгибались от страха колени, но она все равно упорно шагала вперед, рискуя упасть однажды и более никогда не подняться. Но даже в этом случае - Сизета этого стоила.

Флай тоскливо посмотрела на Люпуса. Ситуацию нужно было спасать.
- Я совершенно не представляю, где именно они находятся. Я бы, конечно, предпочла кошачьих – люблю их нежную грацию. Но желание Сизетты – закон. Посему, мы пойдем смотреть на беснующихся разноцветных попугайчиков.

+4

10

http://s7.uploads.ru/t/n2INX.png

0


Вы здесь » HP: AFTERLIFE » Режим ожидания » Когда берешь жену и покупаешь лошадь, закрой глаза и доверься Богу.